Дети ворона

Они словно вливались в глаза, заполняя изнутри. Они текли, текли, текли…

Первое, что увидел Шурка утром, была пустая коробка, перемазанная кремом. К следам крема прилипло несколько сизых перьев.

Шурка пнул коробку ногой. Но голубей и след простыл: они разлетелись по своим сорным дневным делам.

Таня спала, натянув до подбородка боевое полотенце, носки ботинок торчали из-под него.

— Танька, — потормошил Шурка сестру и засмеялся: — Вот нам от мамы сейчас влетит.

— Чего? — Танька вытянула ноги и заохала: — Ой, гвоздики в ногах… Ужас! Мы что, всю ночь здесь просидели?

— Мама небось сама не своя там. Соседей на ноги подняла. Милицию вызвала. В больницы звонит.

— Ужас какой! Бежим скорее!

К их огромному облегчению, на двери не было больше ни таинственного листка с чьим-то автографом, ни печати на веревочках.

Шурка с облегчением засмеялся.

Она и Шурка уставились на него, как будто надеясь прочесть ответ в его бороздках.

Вдруг их дверь отворилась сама. Изнутри. На пороге стояла тетя Рита в халате. На голове у нее были бигуди.

— А вам чего? — мрачно выплюнула она.

— Мам-мммм-ма… — тихо завыл Шурка.

— Где наша мама? — спросила Таня, стараясь заглянуть за тетю Риту.

Комната родителей выглядела как вчера утром. Только одежда на вешалке была чужой. На комоде стояли чужие фотографии. А на кровати, под чужим красным одеялом, лежал дядя Коля, муж тети Риты.

— Мама твоя где? — ощерилась в улыбке тетя Рита. — Дурная ты или дурочку разыгрываешь? Пошли вон отсюда, а то милицию позову.

— Моя скрипка, — проговорила Таня помертвевшими губами: ее глаза остановились на футляре, прислоненном к печке.

— Ничего тут твоего больше нету. Мы тут теперь живем. Всё теперь наше.

— Отдай ей пиликалку, тебе она зачем, — лениво отозвался с кровати дядя Коля. — На улицах за копейку играть, может, будут, сиротки.

Дверь перед носом Тани захлопнулась.

Шурка часто моргал. Таня стояла ни жива ни мертва. Они никак не могли переварить услышанное.

Дверь снова отворилась. В Танины руки ткнулся прохладный гладкий футляр.

Дверь снова хлопнула. Теперь уже окончательно.

Шурка был так перепуган, что не мог даже заплакать, только дрожал. Таня тупо прижимала к груди футляр. Большая тяжелая мысль всё никак не желала поместиться в уме, как ее ни укладывали, как ни поворачивали.

— А ну пошли отсюда!!! — завопил кто-то на другом конце коридора.

Видно, опять поссорились на кухне соседки, подумал Шурка.

Из кухни выбежала соседка тетя Катя — тощая, но жилистая и сильная. В мокрых красных руках она держала полотенце. Лицо у нее было перекошено. Точно, на кухне поругались, подумал Шурка.

Мокрое кухонное полотенце хлестнуло его по лицу. Потом обрушилось на Таню.