Дети ворона

Прохожих было немного, и глядели они всё больше себе под ноги, а не на красивейший город, который выставил здесь напоказ свои лучшие виды.

Таня потрогала руками прутья решетки.

— Главное, чтобы пролезла голова, — подсказал Шурка.

— Пальто придется снять, — сказала Таня, расстегивая тугие пуговицы. — Ну, Шурка, смотри, если я схвачу бронхит, то из-за тебя!

— Ты делай вид, что ты гуляешь и тебе жарко.

— Мы, между прочим, ничего плохого не делаем. Мы только поговорим с лебедем — и назад.

Таня двинулась по тротуару в пальто нараспашку, затем мгновенно, как ящерица, высунулась из рукавов и юркнула за ограду, утащив пальто за собой.

— Шурка! — крикнула она. — Ну!

— Дети, это что, не для вас написано? Парк закрыт, — откуда ни возьмись вынырнула женщина в котиковой шапочке и с сумкой в руке. — Вы почему не в школе?

Она схватила Шурку за воротник.

— У нас собака в парк убежала! — находчиво закричала Таня и для убедительности принялась кричать в никуда: — Бобка! Бобка!

— Собака убежала, — захрипел Шурка.

— Вот сестра собаку пусть и ищет, а ты тут стой, — строго сказала женщина и осталась стоять, будто других дел у нее не было. — А родители ваши где? Вы почему это одни по улицам шастаете? А? Где ваша мать?

Шурка не выносил, когда маму называли «мать». В этом слове было что-то серое, картонное. Он лягнулся. Тетка ахнула и от удивления разжала хватку. Шурка проскользнул в парк.

— Хулиганы! — неслось ему вслед. — Прохожих калечат! Милицию вызову! В детдом вас! — вопила тетка, отряхивая платье и ушибленную ногу.

А в парке было прекрасно и тихо. Шум города осыпался по его краям. Статуи были укрыты под серыми от влаги высокими ящиками. Деревья стояли по колено в снегу. Снег был плотный, слежавшийся, мокрый. Пруд лежал тихим черным зеркалом. Лебединый домик высился в середине, повторяясь в опрокинутом виде до малейшей детали. Выглядел он необитаемым, как заколоченная на зиму дача.

— Ты уверен, что им подрезают крылья? — спросила Таня.

Шурка осторожно метнул в пруд на пробу несколько крошек хлеба. От них по воде побежали круги. Больше ничего. Крошки мокли.

Вдруг послышался шорох. Легкий шлепок.

Снежная, сахарная, мраморная прекрасная птица заскользила по воде. От лебедя позади расходился в стороны треугольник, всё удлинялся и расширялся.

— Смотри! — закричал Шурка, хотя оба они и так глядели во все глаза на это чудо.

— Уважаемый господин лебедь, — почтительно проговорила Таня, прижав к щекам ладони. — Спасибо вам, что вы не улетели от нас в теплые края.

Лебедь с достоинством выбрался из воды и, встряхивая головой, проглотил крошки одну за одной. Он никуда не спешил.

— Танька, — шепнул Шурка и показал ей рукой: поодаль, за оградой, виднелась та самая женщина с сумкой.