Дети ворона

Но мороженое не желало ждать. И Шурка впился зубами в облитую шоколадом трубочку, так что зубы заболели от холода.

— Так-та-а-а-ак! — издевательски пропел над его ухом голосок. — Гуляем на Невском. Картина маслом. Всё папе расскажу.

И прищурилась в своей манере.

Таня была старше Шурки всего на два года. Ей было девять лет. Но вела она себя порой так, будто ей девятнадцать. А то и все девяносто. Иногда была обычной сестрой, с которой можно было болтать и играть. А иногда словно спохватывалась — и становилась Старшей сестрой: мерзкой и какой-то ненастоящей.

— Нечего изображать из себя взрослую, — сказал Шурка, делая вид, что нисколько не напуган этой встречей, хотя в животе похолодело, как если бы он проглотил мороженое целиком.

Папа никогда не ругал, не кричал. Тем более не драл, как, например, Вальку драла его мать — худая, вечно усталая и взвинченная женщина в старой кофте: схватит — и ну хлестать кожаным ремнем или полотенцем по чему придется — по спине, ногам, попе. Шуркина мама хваталась пальцами за виски. А папа просто смотрел. И говорил: «Шурка, как же так?» Но это было ужасно.

— С Валькой. На Невском болтаемся. Поздравляю! — сестра нарочно потянула «р-р-р-р».

— Вовсе и не с Валькой. А по делу.

В руке у нее был маленький чемоданчик в форме груши, там лежала скрипка. Танька шла с урока музыки. Ее учитель музыки жил недалеко, на Садовой улице.

Шурка мысленно выругал себя. Как он мог про это забыть! И как только она его заметила здесь, в сквере!

— Я, Таня, не по Невскому болтался, а приветствовал героев-папанинцев. Тебе не понять.

Шурка тщательно облизал деревянную палочку от эскимо. Танька следила за его движениями. Ей не нужно было рассказывать, что эскимо было совершенно новым сортом мороженого, сказочно дорогим, и никто из ребят на их улице его еще не пробовал.

Он кинул палочку в урну.

Глаза у Таньки превратились в две щелочки.

— Всё маме с папой расскажу.

— Рассказывай, сколько влезет.

— И как ты деньги на мороженое украл, расскажу.

— Я украл?! — Шурка покраснел так, что жарко стало.

— А кто тебе в нос двинул?

Шурка вспомнил, как только что бился, чтобы добыть листовку для вот этой самой Таньки, и едва не заплакал от обиды.

— То-то, нечего сказать. Потому что украл! — Танин голос зазвенел. — Валька этот тебя научил. Поздравляю!

— Меня, Танечка, мороженым угостили, если хочешь знать.

— Папанин угостил? — язвительно осведомилась Танька.

— Дура! Один человек.

— Какой еще человек в шляпе? У него имя есть?

— Не знаю. Незнакомый.

— Совершенно незнакомый человек просто так угостил тебя эскимо? Вот чудеса! Глядите, граждане!

— Угостил. Свою порцию даже мне отдал. Вот так!

Танины глаза вдруг распахнулись. Из щелок превратились в два огромных зеленых крыжовника.

Шурка с вызовом посмотрел на нее.