Ненужные дети. Прошлое между нами (СИ)

Он стоит напротив. Злой как черт. На скулах ходят желваки. Губы поджимаются в тонкую полоску. Грудь тяжело вздымается. Вижу... Не одобряет. Ревнует. Не хочет отпускать. Но и наехать не может.

Собственник хренов.

— Он живёт я своем доме с малолетней девчонкой, — цедит сквозь зубы. — У него есть баба, Маша. Поэтому...

— Это не твое дело, Виктор, — снова обрываю его речь. — С кем он живёт, сколько ей лет... Тебя совершенно не касается!

— Понятно, — бросает злобно. — Нет никакой ревности, значит, и любви нет. Окей. Все ясно."

"Действительно не ревную. Наоборот, хочу, чтобы слова Виктора были правдой. Хочу, чтобы Стас нашел свою половинку и был счастлив. Поэтому меня ничуть не задевает...

— Какие документы надо подписать?

Хмыкнув, он идёт к столу и достает несколько папок.

— Вот, — открывает первую. — Страница седьмая.

— Надеюсь, ты не станешь меня подставлять? — конечно же это сарказм.

— Будь моя воля, я бы сделал все что угодно, лишь бы у тебя не было ни единого шанса от меня уйти.

Глава 26

Олеся врывается в кабинет без стука. Опускается в кресло напротив и, закинув ногу на ногу, смотрит на меня такими глазами, будто я должна ей что-то доложить, но я бессовестно молчу. Улыбается, постукивая пальцами с аккуратным маникюром по столу, ждёт, не сказав ни слова.

— Что? — вопросительно выгибаю бровь.

— Рассказывай, что в офисе происходит. Твой бог секса увольняет одного за другим.

Хмурюсь. Не понимаю, о чем говорит подруга. Неужели Виктор кого-то ещё помимо Михалыча выгнал?

— Я не в курсе, Лесь...

— Толик ушел вместе со своей секретаршей. А сейчас ещё одна дамочка поскакала следом за ними. Кстати, я прямо рада. Сплетницей была. Весь день истории выдумывала. Фантазия у нее классная! И, походу, про тебя что-то наговорила, а бог секса услышал... Я видела, как он орал на нее. А потом приказал, чтобы та заявление написала, ибо если выгонит ее он, тогда она хрен где устроится на работу. А ещё сказал, — подруга закатывает глаза. — Что он дал ей шанс... И пока у него хорошее настроение, она должна немедленно исчезнуть. Ты бы видела лицо Лизы... — качает головой. Улыбка до ушей. — Такая покраснела вся, умоляла... «Ой, я так больше не сделаю. Ой, больше не повторится...». Мне прямо ржать в голос хотелось. Клянусь, еле себя сдержала.

И пока Леся так эмоционально все рассказывает, я ловлю себя на мысли, что мне ни чуть не смешно. Никаких сплетний про меня до появления Амирова не было, а сейчас резко началось, потому что даже издалека видны искры между нами.

— И ты прибежала ко мне, чтобы все это рассказать? Лесь, я не понимаю, что тут смешного.

— Ну да. Тебе разве не интересно? Надеюсь, теперь этот мерзавец действительно будет ценить тебя и не даст в обиду. Никому! Защитит перед всеми.

— Он опаздал для этого на целых пять с половиной лет, Олеся.