Дети миллиардера. Требуется бабушка!

Ее до сих пор ждали в доме престарелых. Племянники трижды звонили Белову, чтобы уточнить, когда «дорогая родственница вернется в учреждение». Однако и сам Сергей, и моя вдруг проснувшаяся совесть были против.

Белов о мотивах не рассказывал. Только изучающе смотрел на бабку. Будто что-то прикидывал. А я просто не мог. И из-за нее, и из-за детей.

– Войтенков обещал напрячь бывших коллег из УГРО, – продолжил начбез. – Скоро у нас будут данные на заказчика. Вся подноготная.

– Отлично. Жду. – Оглянувшись на собравшуюся в коридоре компанию, я сонно зевнул. – Пусть твои сразу несут отчет сюда.

– Я им так и сказал. – Белов потер лицо руками и жестом показал моей секретарше, чтобы сделала кофе.

Не помню, какая у него была чашка за день. Свои я перестал считать после пятой. Но Алина, временно сменившая специальность с секретаря на бариста, даже не возмутилась.

– Варвара, вам тоже? – словно у боевой соратницы с усталой улыбкой спросила она.

Варя в ответ кивнула.

– А бабушке? – Алина, похоже, решила выслужиться перед всеми, кто защищал ее от детей.

– Бабушке чай! Черный! С бергамотом! – вмешался Белов.

– Как и Константину Сергеевичу? – Секретарша захлопала ресницами.

– Константину Сергеевичу не нужно, – ответил я за самого себя. – Кажется, чая я уже напился до конца дней. Мне кофе!

Ничего не понимающая Алина снова замахала ресницами, но все же бросилась выполнять заказ.

Лишь когда она скрылась за дверью небольшой офисной кухни, я решал обсудить насущное.

– Допустим, кому попали документы, мы скоро узнаем. Что теперь делать с юристом? – Я повернулся к Генриховне: – Не хватало, чтобы нас обвинили в пытках.

– Предлагаю юриста вообще никуда не сдавать, – первым ответил Белов. – Я его перевербовал. Теперь на нас работать будет. Заодно за коллегами присмотрит.

– Удобно! – Спорить было сложно. – Ну а если ему что-то не понравится, мы не получим потом обвинение? – Паранойя все же не давала мне покоя.

– А он не докажет, – уверенно заявила Генриховна. – Ну, мало ли, падала старушка, уцепилась случайно за запястье. А там болевая точка. Кто ж знал? – Она равнодушно пожала плечами.

– И часто вы… падаете?

Резко захотелось спрятать руки подальше. И Варины заодно под мышку к себе засунуть.

– Случалось… – Бабка тяжело вздохнула. – Петенька, муж мой покойный, такого тоже не любил. Он был за честность. Настоящий спортсмен. Но жизнь… Она не черно-белая.

– Муж был биатлонистом, так? – неожиданно показал свою осведомленность Белов."

"– Лучшим! Я ему, бывало, ружье пристреляю, ну чтобы никаких потом осечек. Месяц перед Олимпиадой рядом покатаюсь, и он с медалью домой возвращался. Золото, серебро… Столько их было, что бронзу мы уже и не считали. – На бабку будто ностальгия напала.