Дети капитана Гранта(изд.1955)

Все было ясно, не исключая и нежных чувств Джона Манглса к Мэри Грант.

Впрочем, нет, было нечто и непонятное, и оно не давало покоя Мак-Наббсу. Почему Паганель всегда так герметически застегивал свои одежды и укутывался по самые уши в свое кашне? Майору не терпелось узнать, чем вызвана эта странная причуда.

Но надо сказать, что, несмотря на все расспросы, все намеки, все подозрения Мак-Наббса, Паганель так ни разу и не расстегнулся. Да, не расстегнулся даже и тогда, когда «Дункан» пересекал экватор и смола, которой были залиты пазы палубы, растопилась от пятидесятиградусного зноя.

— Он так рассеян, что воображает себя в Петербурге, — говорил майор, видя, как Паганель кутается в широчайший плащ, словно стоял такой холод, когда ртуть замерзает в термометре.

Наконец 9 мая, через пятьдесят три дня после выхода из бухты Талькагуано, Джон Манглс заметил маячные огни мыса Клир. Яхта вошла в канал св. Георга, прошла через Ирландское море и 10 мая была в заливе Клайд. В одиннадцать часов утра «Дункан» бросил якорь у Думбартона, а в два часа ночи его пассажиры, приветствуемые громким «ура» горцев, уже входили в Малькольмский замок.

Так, значит, было суждено, что Гарри Грант и его два товарища будут спасены, что Мэри Грант будет обвенчана с Джоном Манглсом в старинном соборе св. Мунго; суждено, что Роберт станет таким же бравым моряком, как Гарри Грант и Джон Манглс, а также и то, что он будет работать вместе с ними, при помощи Гленарвана, над осуществлением проекта капитана Гранта. Но было ли суждено Паганелю умереть холостяком? По-видимому, нет.

Действительно, наш ученый после всех своих героических подвигов не мог не стать знаменитым. Рассеянность его производила фурор в светском обществе Шотландии. Географа вырывали друг у друга, и он прямо-таки не был в состоянии побывать везде, куда его приглашали.

Тогда-то одна милейшая тридцатилетняя девица, не кто иная, как двоюродная сестра майора Мак-Наббса, особа несколько эксцентричная, но добрая и еще прелестная, влюбилась в чудака-географа и предложила ему руку и сердце. В руке этой был миллион, но это обходили молчанием.

Паганель далеко не был равнодушен к нежным чувствам, питаемым к нему мисс Арабеллой, однако высказаться он не решался.

Посредником между этими двумя сердцами, созданными друг для друга, явился майор. Он даже сказал Паганелю, что женитьба — это та «последняя рассеянность», которую географ мог бы себе еще позволить.

Но странно! Паганель в замешательстве никак не мог вымолвить решительного слова.

— Разве мисс Арабелла вам не нравится? — не раз спрашивал Мак-Наббс.

— Что вы, майор! Она очаровательна, — восклицал Паганель, — даже слишком очаровательна! И, признаться, я рад был бы, если б этого очарования в мисс Арабелле было поменьше.