Дети белой богини

Ваш отец.

- Что значит - как?

- Ваша мама сказала, что...

- Ждите здесь.

Он остался на улице, в дом его все-таки не впустили. Было холодно, хотелось горячего чаю. Может, войти?

На пороге появился заспанный сторож. От него разило перегаром, но в целом Федор был вполне адекватен. Увидев Завьялова, оторопел:

- Тебе, Сан Саныч, чего?

В больницу к Маше Александр приходил ча­сто, все, кто работал там, его знали. К сотрудни­ку милиции сторож Федор всегда обращался ува­жительно, по имени отчеству. И до сих пор так называл: Сан Саныч.

- Поговорить бы, Федор.

- А Ирка сказала, насчет машины. Застрахо­вать, мол.

- Так я теперь страховой агент, — усмехнулся Завьялов. - Работу новую нашел.

- Это ты молодец! Погоди, я Ирке скажу. Федор исчез, а вернувшись, подмигнул заго­ворщицки:

- Пойдем-ка мы в баньку. Вчера топил, небось, не выстудило еще.

- А почему не в дом?

- Там малой плачет. А дочка злится. Пойдем, Сан Саныч, от греха подальше. Ты на Ирку-то не серчай, - вздохнув, добавил он: - Пятеро их у нее. Младшему году нет, старшему уж скоро в армию идти. Вот мы с Татьяной и подрабатыва­ем к пенсии. Полный дом народу, а зять только калымом и пробавляется. А калым что? Когда

есть, когда и нет. Но в колхозе и вовсе не платят. В городе на работу не устроишься, разве что за тыщу рублей, как мы с Татьяной. Да нам хвата­ет. Тыща да тыща - равно две да две пенсии. На селе нас богатеями кличут. Пойдем, у меня там, . в баньке, заначка.

В баньке было не слишком-то тепло, но уж лучше, чем на улице. Правда, темно, окошко ма­хонькое; Включив свет, Федор достал из-под полы полбуханки хлеба и нарезанное сало в тряпице. Аппетитно запахло чесночком. Воровато оглянув­шись на слепенькое окошко, Федор полез за печь. Достал бутылку, до половины наполненную мут­ной белесой жидкостью, два граненых стакана.

- Давай, Сан Саныч. Помянем.

- Нет, не могу, - покачал головой Завьялов. - Я лучше покурю.

Федор не стал упрашивать. Налил себе, вы­пил, потом стал жадно закусывать. Причмокивая,

сказал:

- Знатное сало. Кабанчика к ноябрьским за­кололи, мясо на рынок свезли, крышу покрыли. Да и себе кой-чего осталось. Сало вот. Сам со­лил. Ты давай, Сан Саныч, покушай.

- Да, спасибо.

Он затушил сигарету, положил на хлеб два кусочка розового сала и накинулся на бутерброд. Уж больно аппетитно пахло!

- Я чего приехал, Федор, - сказал, прожевав, -жену мою убили. Говорят, ты первым ее нашел.

- Брешут! - уверенно сказал сторож. - Не я. Михал Сергеич.

- Дежурный врач?

- Да.

- Но ты видел тело? То есть был в кабинете до приезда милиции?

- Был, - нехотя кивнул Федор и налил себе еще самогона. — Ну, будем.

Когда сторож выпил, Завьялов осторожно спросил:

- А следователь Горанин до тебя побывал в кабинете или после?"

"- Не. Я потом. В понятые меня определили.