Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

 – Эй, Наталья, а соль у тебя где?

– Там, посмотрите, баночка из-под валидола.

Наташа обхватила ладонями раскаленный жестяной стаканчик с чаем, поднесла его к губам, но чуть не пролила. Новая волна боли заставила сжаться и стиснуть зубы.

– Что с тобой? – тихо спросил Володя.

– Ничего. Спина почему-то болит. Продуло, наверное.

После еды Володе захотелось курить, но при Наташе, в закупоренном салоне, он не мог. А на улице, под ливнем, это было невозможно. Он знал, что стоять им придется долго. Он не сумеет поменять дырявую покрышку, потому что нет домкрата. Придется ждать, когда мимо проедет какая-нибудь машина. Но это произойдет не раньше, чем кончится ливень и подсохнет шоссе. Нормальный шофер без крайней нужды по мокрому серпантину не поедет, переждет. Стоять пришлось, даже если бы не полетела покрышка. Другое дело, что потом, когда дождь кончится, может пройти и час, и два, пока появится кто-нибудь на дороге.

– Ты такой мокрый, что даже на меня натекло, – с нервной усмешкой сообщила Наташа, – я почему-то сижу в луже. Ой, мамочки!

– Докторская-то колбаска хороша, – пропела сзади Пантелеевна, – смотри-ка, тут еще охотничьи сосиски есть, целая коробка. Это, что ли, из офицерского заказа? У нас в продмаге такой радости отродясь не бывало.

– Володя! – отчаянно крикнула Наташа. – Очень больно, не могу больше терпеть! Поехали скорей!

– Что, Наташа, где больно? – Володя от неожиданности уронил на пол кусок газеты с яичной скорлупой и резко развернулся.

– Везде... Спина, живот, все болит у меня, будто пополам режут, – простонала Наташа.

– Эй, ты чего, девка, ты это погоди, нельзя! – испуганно запричитала Пантелеевна. – Рано тебе, еще недели две, а то и больше.

В ответ Наташа страшно вскрикнула, потом задышала тяжело, часто, и наконец произнесла чужим, сдавленным голосом:

– Подо мной все мокро. Это не от дождя. Я знаю. Это воды отошли.

– Какие воды, Наташа? – шепотом спросил Володя. Он вдруг заметил, как за несколько минут ее лицо осунулось, заострилось, и ему показалось, что она бредит.

– Какие-какие, – подала голос фельдшерица, – околоплодные, вот какие. Черт бы побрал вас обоих, и зачем только я с вами связалась? Давай уж, ехай, может, успеем? Первые роды все-таки, часов пять у нас есть.

– Не могу я ехать! – крикнул Володя. – Домкрата у меня нет, поняла?!

– Ой, твою ма-ать! Ну и чего теперь?

Дождь все хлестал, барабанил по крыше, брезент просел. Одинокий военный «газик» под черным небом, посреди огромных диких, пронизанных ливнем Саян казался крошечным и легким, как детская игрушка. Порывы ветра трясли его, надували мокрый брезент. С одной стороны была пропасть, с другой подножие горы, и на многие километры ни души вокруг. Пантелеевна, матерясь, вылезла из машины.