Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

 — Светка, это ты звонила мне в прямой эфир? Ты?

— Женечка, ты же сам всегда боролся за справедливость и говорил, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь! — Лисова выразительно взмахнула ложкой, и брызги сметаны полетели Рязанцеву в лицо, но он как будто не заметил этого и бесстрастно повторил:

— Ты звонила мне в эфир?

— Кто-то должен был сказать тебе правду, и не просто сказать, а так, чтобы ты осознал. — Она поставила на стол миску, положила в нее ложку, достала из кармана фартука бумажную салфетку, серую и мятую, и принялась вытирать ему лицо.

Рязанцев резко оттолкнул ее руку, схватил телефон и набрал номер.

— Егорыч?! — крикнул он в трубку — Где ты, мать твою? Да, срочно! — он отбросил аппарат.

— Евгений Николаевич, вы поняли, что ваша жена Галина Дмитриевна не пыталась покончить с собой? — тихо обратилась к нему Маша. — Эта женщина, — она кивнула на Лисову, — выкрала ее дневник, зеленую общую тетрадь в клеточку, прочитала историю про утонувшую подругу…

— Про убитую подругу! — закричала Лисова. — Женя, все эти годы ты жил с убийцей! Я пыталась восстановить справедливость, оградить тебя и детей от этого кошмара! Нельзя жить с убийцей! Она больна, Женя, она опасна!

Рязанцев никак не отреагировал. Дрожащими руками схватил пачку сигарет, но тут же отбросил и тихо, жалобно застонал:

— Ты звонила мне в эфир! Ты опозорила меня на всю страну!

— У меня не было другого выхода, иначе ты бы меня не выслушал, я много раз пыталась тебе сказать правду, но мне не давали, ты все время так занят, до тебя не докричишься…

Послышался топот. На веранду влетел взмыленный начальник охраны.

— Что здесь происходит? Рязанцев указал трясущейся рукой на Лисову и медленно произнес:

— Егорыч, убери ее отсюда, и чтобы больше я ее никогда не видел, никогда, ты понял? Это она звонила мне в прямой эфир.

— Я так и думал, — кивнул Егорыч, — я вас предупреждал.

— Женя! Опомнись! Ты остаешься совсем один, тебе не на кого будет опереться, опомнись, Женя! — повторяла Лисова, пока Егорыч выволакивал ее на улицу. — Пустите меня, я должна собрать вещи!

Арсеньев и Маша молча наблюдали, как Егорыч и охранник, ожидавший у крыльца, потащили Светлану Анатольевну к воротам. Рязанцеву, наконец, удалось закурить, он сидел, отвернувшись к стене, и над его головой поднимался слоистый дым. На диване, в углу, осталась валяться книга Шарлотты Бронте “Джен Эйр” в мягкой обложке, заложенная посередине пробитым троллейбусным талончиком.

— Евгений Николаевич, вам надо забрать жену из больницы, — сказала Маша, когда затихли крики Лисовой, — она поправится дома, не скоро, но поправится. Ее нельзя колоть психотропными препаратами, они ее искалечат, ей нужны только покой и любовь.