Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Интересно, как он сам умудрился проснуться после вчерашней бурной ночи? — прошептала Маша Арсеньеву на ухо, пока они шли по пустым больничным коридорам.

— Будильник поставил, — хмыкнул Арсеньев, — я же предупредил его, что весь день буду занят и могу подъехать в больницу только с утра, вот он и расстарался.

— Что, простите? — доктор оглянулся. Он шел впереди и услышал их шепот.

— Ничего, это мы так, между собой, — улыбнулась ему Маша.

Они поднялись на третий этаж. На последней ступеньке Маша споткнулась о складку ковра и машинально схватила Арсеньева за руку. Пальцы у нее были ледяные, и ему даже показалось, что они слегка дрожат.

— Вам холодно? — спросил он, наклонившись к ее уху.

— Да, немножко. Знобит от недосыпа, — прошептала она, все не отпуская его руку.

Лицо ее казалось страшно бледным, возможно, из-за мертвенного света люминесцентных ламп в коридоре.

— К сожалению, пока я не могу позволить вам поговорить с самой Галиной Дмитриевной. У нее совсем недавно был тяжелый приступ, и я не знаю, как она отреагирует на незнакомых людей, — сказал доктор.

— Она вот в этой палате? — спросила Маша, кивнув на закрытую широкую дверь.

— Ничего. Просто так… На этаже есть другие больные?

— Сейчас нет. Тут у нас только две палаты для VIP-больных, вторая пустует. Милости прошу ко мне в кабинет.

В кабинете у Сацевича было очень уютно. Маша упала в широкое мягкое кресло, закрыла глаза и потрясла головой. Доктор вызвал сестру и попросил принести кофе.

— Совершенно темная и загадочная история с телефоном, — произнес он, глядя то на Арсеньева, то на Машу, — никогда ничего подобного в моей клинике не случалось. Я очень буду вам признателен, если вы выясните, каким образом это могло произойти.

— Галина Дмитриевна выходит на прогулки? — спросил Арсеньев.

— Да, конечно, каждый день, обязательно в сопровождении сестры или няни. Вы думаете, кто-то мог ей передать телефон во время прогулки? Сразу скажу: это совершенно исключено. У нас серьезная охрана, посторонний человек не может проникнуть на территорию, к тому же кто-то всегда рядом.

— У нее диагноз — инволюционный психоз? — спросила Маша.

— Да, депрессивная форма, почти классический случай. Тоска, тревога, бред Котара.

Сестра вкатила столик, накрытый салфеткой. В кабинете вкусно запахло свежим кофе.

— Что такое бред Котара? — прошептал Арсеньев Маше на ухо.

— Бред собственной отрицательной исключительности, самообвинения, — тихо ответила Маша.

От первых глотков кофе щеки ее слегка порозовели.