Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Для того чтобы машина заработала, в нее следовало заложить определенную программу, сформулировать задачу, а он не мог. Он проигрывал в своей личной игре. Он сделал ставку не на того человека, и ему было больно признать свою ошибку, он не умел, не привык проигрывать.

— Нет, я понимаю, это трудно. Но ведь возможно! — повторял он так, будто слова могли что-то изменить. — Если начать с того, что Бриттен искажал реальную финансовую картину, брал взятки у Хавченко и работал в его интересах, давал неверную информацию?

— Бриттен делал все наоборот, — напомнил Григорьев, — он бил тревогу, требовал отстранить Хавченко как можно быстрей.

— Ну да… А если его "перекупили конкуренты, противники Рязанцева, и он… Думайте, думайте, не сидите как истукан!

— Всеволод Сергеевич, а почему именно Бриттен? — спросил Григорьев, пытаясь поймать сквозь дымчатые очки его ускользающий взгляд. — Неужели у вас нет других кандидатур?

— Вы хотите, чтобы я думал, придумывал, искал варианты вслепую? Пока вы не объясните мне, зачем вам нужен в качестве прикрытия именно Томас Бриттен, я не могу…

— Бриттен почти раскрыл его, — пробормотал Кумарин чуть слышно и поправил очки, — это произошло случайно, но он успел посеять подозрение. Мне срочно нужен компромат на него, очень жесткий.

— То есть вам нужно, чтобы покойному Бриттену на какое-то время перестали доверять? — уточнил Григорьев.

— Да. Именно так. Если дать жесткий компромат на Бриттена, они хотя бы слегка запутаются, — произнес он совсем уж безнадежно, явно самому себе не веря.

Григорьев в ответ молча помотал головой.

— Хорошо. Что вы предлагаете? — Кумарин наклонился, очки слетели, он поймал их, но не стал надевать, положил в карман пальто, сорвал травинку и принялся накручивать ее на палец.

— Сначала я должен понять, чего вы хотите: сохранить вашего “крота” как действующего агента или вывести его из игры?

Кумарин в очередной раз намотал травинку на палец и вдруг охнул, болезненно сморщился, поднял руку. На мизинце, на самом нежном месте, в складке между фалангами проступила тонкая красная полоска.

— Вы порезались травой, — сочувственно заметил Григорьев.

Всеволод Сергеевич поднес мизинец к губам и посмотрел на Григорьева исподлобья. Взгляд у него был злой и затравленный.

— Сохранить его как агента уже невозможно, — произнес он медленно, хрипло и достал носовой платок, — вывести из игры тоже нельзя. Он подстраховался, самым банальным и самым надежным способом.

— То есть если с ним что-то случится, вся известная ему информация об агентурной сети всплывет на поверхность?

Кумарин молча кивнул и приложил бумажный платок к порезу. Тут же проступило кровавое пятно, слишком большое для такой царапины.