Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

В течение следующих семи лет Григорьев и Кумарин общались исключительно через связников, обменивались информацией по своим тайным наработанным каналам.

Встреча произошла в сентябре 1998-го. Она была короче и прозаичнее предыдущей. В Нью-Йорке стояла страшная жара. Андрей Евгеньевич отправился на неделю отдохнуть на Гавайи, на этот раз один, без Маши. Кумарин просто однажды оказался в соседнем шезлонге на пляже.

Их разговор длился не более десяти минут и касался последствий августовского экономического кризиса.

Григорьев назвал Кумарину имена нескольких крупных чиновников, которые, по его сведениям, успели перекачать крупные суммы на свои счета в американские банки. Он знал это потому, что каждого чиновника фиксировало ЦРУ, и Макмерфи, составляя справки для своего руководства, иногда консультировался с Григорьевым, уточнял детали биографий, просил дополнить психологические портреты, начертить схему прошлых номенклатурных связей, дать прогноз возможных будущих взлетов и падений этих людей.

— Да, а как поживает ваша дочь? — спросил на прощание Кумарин.

— Спасибо, отлично, — натянуто улыбнулся Григорьев.

На сем они расстались. Дальше опять были связники, и вот теперь Проспект парк, лужайка, скамейка и паника в глазах Кумарина.

В половине первого ночи Рязанцев отпустил, наконец, своих гостей, но не потому, что пожалел их, а просто сам устал и не мог больше говорить из-за зевоты, сводившей челюсти.

— Я разбужу шофера, он отвезет вас домой, — любезно предложил он Маше, — а если хотите, можете остаться здесь. На третьем этаже полно свободных комнат. Я разбужу Светку, она вам даст чистое белье и все, что нужно.

— Не надо никого будить, я на машине, — сказал Арсеньев.

— Да, спасибо, лучше меня Александр Юрьевич отвезет, — поспешно заявила Маша.

Рязанцев проводил их до ворот, поеживаясь от влажного ветра, попросил отправиться в больницу прямо завтра утром и обещал позвонить, предупредить врача.

Маша забралась на заднее сидение, сразу скинула туфли, потянулась и произнесла сквозь зевоту:

— Мне казалось, мы просидим у него до утра.

— Вы можете поспать, — Арсеньев выдвинул сиденье, опустил спинку.

— Правда, я подремлю немножко, если не возражаете.

— Спите на здоровье. Только скажите, куда ехать.

Маша назвала адрес и, помолчав, спросила:

— А вы в машине курите?

— Конечно, это же ваша машина.

— Да уж ладно, я потерплю.

— Ненавижу табачный дым. Но если очень сильно захочется, можете открыть окно. Я тоже потерплю.

— Не буду, не буду я курить, спите спокойно, — принужденно засмеялся Арсеньев.

— Спасибо, — Маша потянулась и зевнула, — это очень любезно с вашей стороны. Я особенно ненавижу спать в дыму.

Они оба замолчали, и пока ехали до ворот закрытого поселка, не произнесли ни слова.