Избранные детективы и триллеры. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Если хорошо, быстро, значит и работать будет так же. А если аппетита нет, тогда пошел вон. Ну какой, скажите, пожалуйста, аппетит у детей, если они постоянно жуют резинку? Я наказывала за это очень строго. Во всем должна быть дисциплина. Жевать надо в столовой, читать в классе или в библиотеке, а когда начинается разгильдяйство, можно ожидать чего угодно. Вы согласны со мной?

Галину Дмитриевну совсем не раздражали педагогические речи няньки. Она могла дремать под них, могла просто лежать, не слушая, и мысленно вести свой бесконечный диалог с Любой.

— Ты очень долго живешь, — упрямо повторяла Люба, — слишком долго. Я бы тоже так хотела.

Правда, она долго жила, постепенно забывала, что она убийца и не заслуживает ни любви, ни жалости.

Страх воды остался, это было проблемой, поскольку Женя очень любил отдыхать на море. Но помогала мама, всякий раз, когда намечалась поездка, она заранее заболевала, и Гале удавалось остаться в Москве. Сохранился страх толпы и общественного мнения, он был слабей и безобидней водобоязни и заглушался с помощью нескольких таблеток валерьянки, настойки пустырника или простого самовнушения.

Время летело все быстрей, Женя стал крупным политиком, она гордилась им, переживала его победы и поражения острее, чем он сам.

Тетрадка хранилась в ящике стола, в глубине под бумагами. Она возвращалась к ней все реже. Два раза в году, в Любин день рождения и в Прощеное воскресенье ездила на кладбище. Сначала боялась встретить там Любину маму, Киру Ивановну, но ни разу не встретила и бояться перестала. Могила была запущенной, и каждый раз Галя выпалывала там сорняки, подправляла и красила жестяную пирамидку, а когда пирамидка совсем истлела, заказала скромный памятник из светлого гранита, отыскала у родителей в старых альбомах маленькую Любину фотографию, ее пересняли на фарфоровый овал.

В девяносто пятом году, в разгар очередной предвыборной кампании, когда не было ни минуты свободной и жизнь дошла до точки наивысшего напряжения, посреди суеты, беготни, звонков, переговоров, Жениных капризов и истерик (вполне нормальных в такой ситуации) Галина Дмитриевна вдруг почувствовала себя очень странно.

Ее стало тошнить от табачного дыма. Она засыпала на стуле за компьютером, сочиняя для Жени очередную речь. Она потеряла записную книжку с сотней важных телефонов. Она забыла подобрать цитаты из классиков, которыми Женя должен был блеснуть на очередном ток-шоу в прямом эфире. Она забыла точное время этого эфира и имя ведущего. Она не успела заранее договориться с несколькими оплаченными журналистами о вопросах на пресс-конференции.

Женя был в ярости. Он кричал и хлопал дверьми.

— Господи, что со мной происходит? — шептала она ночью на кухне, сидя напротив своей верной подруги Светки Лисовой.