Мастера детектива. Выпуск 8

"

"Она продолжала разглядывать книжный шкаф, огромный стол с пишущей машинкой и разбросанными на нем бумагами, голые стены, за исключением одной, украшенной великолепной репродукцией «A Bahiana»

[14]работы Маноло Гальвао.

– Так это здесь вы пишете, – наконец прошептала она.

– Да!.. Здесь я меньше всего ощущаю ее отсутствие. Он устало, разочарованно шевельнул рукой.

– Теперь дом для меня слишком велик! Вы понимаете?

– Я понимаю, – тихо проговорила она. Затем вдруг, оживившись, добавила:

– Вам не следует оставаться здесь, в этом предместье, Филипп, вдали ото всех, мусоля воспоминания, которые причиняют боль. Надо ехать в Париж.

– Да, может быть… позже…

– Нет, Филипп!

Но она тут же смягчила резкость своего ответа:

– Чем раньше вы уедете, тем лучше, поверьте мне. Мы подыщем вам двухкомнатную квартиру недалеко от нас.

Люсетта с братом жили на проспекте Маршала Лиоте в 16-ом округе, в шикарной квартире, обстановка которой формировалась двумя поколениями зажиточных буржуа.

– Предоставьте это мне, – продолжала она, словно согласие ее собеседника было уже получено. – Я все беру на себя… Вы будете приходить к нам…

Боясь ее обидеть, он занял осторожную, сдержанную позицию.

– Благодарю вас… Вы слишком добры… вы и так уже много для меня сделали.

– О, Филипп, замолчите! Я бы так хотела иметь возможность помогать вам, быть вашим… большим… настоящим другом…

Она непроизвольно взяла его за руку. Руки Люсетты были горячими от нервного возбуждения, которое выражали также и ее глубокие черные глаза. Она с трудом подыскивала слова.

– Мне бы хотелось… вы знаете, я… я испытываю к вам такие нежные чувства…

Она повторила с жаром:

– Да… очень нежные.

Она смолкла, словно ужаснувшись своей дерзости. Филипп отвел глаза, высвободил руку и мгновенно переменил тему:

– Вы только что говорили о каком-то визите…

– Ах да! – произнесла она, точно забыла незначительную подробность… – Инспектор полиции.

– Инспектор полиции?.. По поводу происшествия?

Филиппа бросало то в жар, то в холод, и этот душ продолжался долго, леденя ему сердце. Он постарался скрыть волнение, закурив сигарету. Дым показался ему едким, противным.

– Я полагал, – произнес он с трудом, – что протокола дорожной полиции достаточно.

– Мы тоже. Но… поскольку не было свидетелей… Он задавал нам вопросы.

– Какого рода вопросы?

– Самые разные. Почему мы вас пригласили? В котором часу вы приехали? Почему вашей жены не было с вами? Давно ли мы с вами знакомы? И…

Она замялась.

– И… царило ли в вашей семье согласие? Думаю, вы догадываетесь, что мы ему ответили, – живо добавила она. – Робер даже разозлился, когда инспектор стал настаивать на этом пункте.

– О, фараоны… – Он умышленно использовал пренебрежительный термин.