Мастера детектива. Выпуск 8

Я могу подписывать для тебя чеки. И все другие бумаги. Иными совами, я могу заменить его во всем.

— С некоторыми ограничениями. Вы не можете… — Я махнул рукой. — Ладно, не будем об этом. Четвертое?

— Четвертое — это дом. Я должен выставить дом со всем его содержимым на продажу. У меня есть на то конфиденциальные указания.

У меня отвисла челюсть.

— Продать дом со всем содержимым?

— Да. Я получил указания о цене и особых условиях.

— Не могу поверить.

Он пожал плечами.

— Я сказал Ниро, что ты подумаешь, что я лгу.

— Я не думаю, что вы лжете. Я просто не могу поверить. К тому же кровать и другие предметы в моей комнате — мои собственные. Должен ли я вывезти их сегодня или могу подождать до завтра?

Марко сочувственно вздохнул.

— Бедный мой дружок, — сказал он, словно извиняясь, — не стоит торопиться. Продать дом — не то же самое, что продать телячью отбивную. Мне кажется, что тебе стоит пока продолжать жить там.

— Он так сказал?

— Нет. А почему тебе переезжать? Так я думаю, и это тесно связано с последним пунктом — с инструкциями, которые оставил для тебя Ниро.

— О, вот как! Очень предусмотрительно с его стороны. И что это за инструкции?

— Ты должен действовать, руководствуясь собственным опытом и интеллектом.

Он замолк. Я кивнул.

— Это запросто. Я всегда так действую. А конкретно?

— Это все. Других инструкций нет. — Марко развел руки в стороны ладонями кверху. — Я все передал.

— И вы называете это инструкциями?

— Я — нет. Он назвал. — Марко пригнулся ко мне. — Я сказал ему, Арчи, что он ведет себя непростительно. Он уже собрался уходить, изложив мне эти пять пунктов. Он меня выслушал, потом молча повернулся и ушел. И больше я ничего не знаю, совсем ничего.

— А куда он ушел? Где он? Он ничего мне не передал?

— Ни слова. Кроме того, что я сказал.

— Проклятье, все-таки он наконец спятил, как большинство гениев, — провозгласил я и поднялся на ноги.

7

Два часа кряду я разъезжал на машине, в основном по Центральному парку. Время от времени, для смены декораций, я прокатывался по прилегающим авеню.

Будучи в доме, я не сумел запустить свой мыслительный процесс и надеялся, что езда прочистит мои мозги. К тому же мне до смерти не хотелось видеть Фрица с Теодором, да и вообще общаться с кем-то, кроме себя самого. Вот поэтому, руководствуясь собственным опытом и интеллектом, я и колесил по Центральному парку. По пути меня наконец осенило, в чем причина моих затруднений: впервые за много лет я остался без поручений. Как мне решать, что делать, если делать мне нечего? Теперь я убежден, что ни разу не заехал севернее 110-й улицы или южнее 14-й улицы за те два часа, поскольку подсознательно надеялся, что Вульф находится где-то в указанных пределах, и не хотел покидать их.