Мастера детектива. Выпуск 8

Приняв решение, я с удовольствием нырнул в постель, потратил десять секунд на то, чтобы удобно расположиться на непривычном матрасе и на сей раз, кажется, успешно…

Или почти успешно. Стоило мне чуть-чуть задремать, как заскрипел ставень или нечто в этом роде. Но в первый миг я подумал, что ставень, и вдруг весь сон как рукой сняло: никаких ставней на окнах не было! Я уже достаточно проснулся, чтобы это утверждать. Звук повторялся с небольшим интервалом. Мало того, что не ставень, это был вовсе не скрип. Похоже на всхлипывание или хныканье младенца; нет, чепуха, звук раздавался за распахнутым окном, а младенцев снаружи не было. Ладно, ну его к черту. Я перевернулся на другой бок, спиной к окну, но звук повторился снова. Я был неправ. Не хныканье, а слабое поскуливание. Наваждение какое-то!

Я кубарем скатился с кровати, зажег свет, пересек холл, подошел к двери Лидса, постучался и вошел.

— Что такое? — громко спросил Лидс.

— У вас есть пес, который скулит по ночам?

— Скулит? Нет.

— Тогда, если вы не возражаете, я выйду и посмотрю. Он скулит под моим окном.

— Может быть, это… Включите свет, пожалуйста."

"Я нашарил на стене выключатель и щелкнул им. Лидс сидел на кровати в зеленой пижаме с тонкими белыми полосками. Одарив меня взглядом, из которого я уяснил, что к списку причин, по которым Лидс был против моего пребывания здесь, прибавилась еще одна, он прошлепал мимо меня в холл и в мою клетушку, а я шел за ним по пятам. Несколько секунд он стоял, прислушиваясь, потом подошел к окну, высунул голову наружу, затем, втянув ее назад и ни слова не говоря, быстро вышел, на сей раз даже не взглянув на меня. Я спустился по лестнице следом за ним к боковой двери. Там он одной рукой повернул выключатель, а другой открыл дверь и вышел на крыльцо.

— Боже мой, — выдавил он. — Ничего, Нобби, все будет в порядке.

Он присел на корточки.

Я не собираюсь брать назад свои слова о доберманах-пинчерах, но в тот миг я не стал бы развивать эту тему. Пес лежал на боку на каменной плите, лапы его подергивались, но он пытался приподнять голову, чтобы посмотреть на Лидса; между ребрами, ближе к животу, почти вертикально торчала резная серебряная рукоятка кинжала. Шерсть вокруг слиплась от крови.

Пес перестал скулить. Внезапно он ощерился и еле слышно зарычал.

— Все в порядке, Нобби, — сказал Лидс и приложил ладонь к телу собаки в области сердца.

— Боюсь, что ему уже не помочь, — промолвил он.

— Может, вытащить нож? — предложил я. — Тогда…

— Нет, это его добьет. Хотя он и так уже при последнем издыхании.

Лидс был прав. Пес издох, когда Лидс сидел рядом на корточках, а я стоял, стараясь не дрожать на пронизывающем ветру.