Мастера детектива. Выпуск 8

Корделии бросилось в глаза, что выбор мистера Боттли остановился на тех из них, которые умели с толком распоряжаться финансами. Его, видимо, совершенно не волновало, смогут ли его деньги помочь кому-то из нуждающихся. Он просто-напросто попросил своего адвоката составить для него список наиболее надежных и преуспевающих благотворительных организаций. Они-то и упоминались в завещании.

Странный все-таки это был документ. Мистер Боттли ничего не оставил зятю, но совершенно не подумал о том, что дочь, не отличавшаяся крепким здоровьем, может умереть, оставив свое состояние мужу. В известном смысле это было завещание игрока, и Корделия еще раз подумала, как же все-таки мистер Боттли сколотил такой крупный капитал? Впрочем, если не считать нескольких циничных ремарок, завещание нельзя было назвать ни несправедливым, ни скупым. В отличие от некоторых других толстосумов мистер Боттли не пытался даже из могилы контролировать свои деньги, чтобы ни одно пенни не попало в руки неугодных ему людей. Дочь и внук получили свои доли наследства без всяких оговорок. Корделии стало совершенно ясно: смерть Марка никому не могла принести материальных выгод, кроме нескольких благотворительных фондов.

Она занесла в записную книжку основные положения завещания, но не потому, что опасалась что-то забыть. Просто Берни всегда настаивал на скрупулезном ведении документации. Затем в страничку расходов были занесены двадцать пенсов за пользование архивом, стоимость проезда от Кембриджа до Лондона и обратно плюс билет на автобус.

Гроза оказалась бурной, но недолгой. Когда Корделия вышла на улицу, летнее солнце уже почти совсем просушило асфальт. Она решила, что возьмет с сэра Роналда плату только за половину этого дня, а остальную его часть проведет в Лондоне. В конторе ее могла ждать почта и – кто знает – новая работа.

Скоро она выяснила, что делать этого не стоило. В конторе было еще более неуютно и мрачно, чем в последний раз. Спертый воздух отдавал кислятиной, и это особенно чувствовалось после свежести только что омытых ливнем улиц города. На мебели лежал толстый слой пыли, а пятно на ковре приобрело кирпичный оттенок и пугало даже больше, чем сначала, когда было ярко-красным. В почтовом ящике не оказалось ничего, кроме последнего предупреждения о неуплате за свет. Корделия выписала чек за электричество, протерла мебель и сделала еще одну неудачную попытку отмыть ковер. Потом она заперла офис и пешком побрела к Трафальгарской площади. Может быть, в Национальной галерее к ней вернется душевное равновесие?"

"К коттеджу она подъехала около восьми часов вечера. Она оставила «мини» в укрытии и подошла к дому.