Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

А тот, прижавшись к нему, все всхлипывал и повторял:

— Ты не узнаешь меня, тятька? Это я, сынка твой...

Боец трудно сглотнул, притиснул его к себе:

— Узнаю, сынка... Узнаю...

На железнодорожной станции отдувался паровоз: только что прибыло командование. Собирался митинг. Главкома Уборевича качали. Он высоко взлетал, придерживая одной рукой фуражку. Раздавалось громкоголосое «ура».

Таня Снежко и Карпухин поднялись на балкон, откуда весь Золотой Рог был как на ладони.

— Вот они, — запыхавшись, воскликнул Карпухин, указывая на выходящий из бухты последний пароход с белыми."

"Его трубы исходили густым черным дымом. И Таня подумала, что, может, именно на этом пароходе уходил далеко от Родины Олег Серегин...

— Удачи тебе... Удачи тебе и сил... Удачи...

— Что вы сказали, Таня? — спросил Карпухин, оборачиваясь к ней.

— Ничего, это я так...

Он глубоко и облегченно вздохнул, как будто взобрался наконец на крутую гору, снял фуражку, несмотря на морось.

— Вот и закончился наш поход. Ишь, как коптит последний кусок нечисти...

Серегин, подняв воротник шинели, стоял на корме, прижатый к леерам молчаливой толпой, и лихорадочно водил тяжелым морским биноклем по улицам города, запруженным толпами народа, где пылали флаги и транспаранты. И он мог быть там, среди своих, на этом ликующем празднике. На какое-то мгновение, как ему показалось, он нашел Таню. Плотнее прижал к глазам окуляры, но шлейф копоти, тянувшийся за пароходом, уже заволакивал город.

— На, — он протянул бинокль Дзасохову. Горло перехватило, и стало трудно дышать.

Дзасохов отвернулся, но Серегин заметил, что тот плачет. А может, это были первые капли дождя...

Операция «Консул»

Владивосток. 12 февраля 1924 г.

Бандиты появились в тот момент, когда служащие банка готовились выдать заработную плату трудящимся города. В схватке был убит старший кассир Ляпунов, тяжело ранены охранник Никитин и уполномоченный ГПУ Соловьев, совсем еще молодой чекист, направленный в Госполитуправление горкомом комсомола. Набив мешки деньгами, забрав из сейфов золото и драгоценности, бандиты уселись в фаэтон, стоящий наготове у подъезда. В это время пришел в сознание Соловьев и успел дважды выстрелить из нагана. Пули настигли налетчиков, о чем говорили пятна крови на снегу.

О случившемся тут же стало известно секретарю губкома партии Пшеницыну. Он вызвал начальника ГПУ Карпухина и сказал, постукивая пальцем о край стола:

— Три дня сроку. Не найдешь — пеняй на себя. Найдешь — от имени всех трудящихся скажу спасибо. — И добавил с чувством: — Раззявы.

Пшеницына трудно было вывести из равновесия, характером он обладал спокойным, но твердым, был справедлив, что особенно ценили в нем, и добр по-хорошему. Но тут беспредельное негодование охватило его.