Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

 – Вам кажется, что я должен оплатить этот обед?

– Вы меня удивляете, дедушка, – вяло пробормотал Лот.

– Это совершенно неприемлемый вариант, – возмущенно заговорил дядя Тео. – Я решительно отказываюсь.

– Прекратите болтовню, вынимайте денежки и платите, – жестко сказал Лот и кивнул на официанта: – Видите, человек ждет. Еще подумает, что вы жадина.

Дядя Тео лихорадочно вытер салфеткой лоб, заерзал на стуле, пискнул.

– Может быть, на паритетных началах?

– Исключено, – ответил Лот.

– Но это невозможно, это немыслимо. Двадцать один рубль семьдесят четыре копейки! – Дядя Тео выхватил из внутреннего кармана пиджака валютную линейку – мечту бережливого путешественника, мгновенно проверил расчет. Глаза его полезли на лоб. – Двадцать четыре доллара девяносто пять центов, и еще двадцать копеек сверх счета! Мистер Лот, вы втянули меня в западню!

Он чуть не плакал. Официант, молодой чернявый парень, с интересом наблюдал за этой сценой.

– Зачем мы брали икру? – взвизгнул дядя Тео. – Это же дикая, бессмысленная роскошь!

Лот повеселел, поняв, что Тео сдается.

– Вы же сами слопали почти всю эту роскошь, – с мягким укором сказал он потрясенному до глубины души негоцианту.

– Но зато вы выпили всю водку и две трети вина, – задрожал на него челюстью дядя Тео.

– Не будем мелочными, – махнул рукой Лот.

– Дайте хотя бы немного, – простонал дядя Тео. – Хоть пять рублей, хоть три…

– Ни копейки! – рявкнул Лот.

– Но с какой стати? – пискнул дядя Тео.

– Я решил быть экономным, – пробурчал Лот. Дядя Тео неверными пальцами отслюнявил семь трешек, из специального круглого кошелька отсчитал семьдесят четыре копейки, быстро взглянул на официанта и добавил десять копеек.

– Еще десть, – сказал Лот, зорко присматривавший за этой операцией.

Дядя Тео выложил гривенник, встал и, уничтоженный, с головой, почти до макушки ушедшей в «контейнер», пошел к выходу.

Поездка в Москву была отравлена окончательно. После этого обеда дядя Тео не спал пять ночей и сократил свои расходы в Москве до минимума.

Вечером проходил прием в честь закрытия Выставки медоборудования. Джин, явившийся сюда для того чтобы все-таки соблюсти какой-то «декорум», стоял в слабо колыхающейся толпе дипломатов, легкомысленно одетых дам, маститых ученых. У всех на лицах были вежливые, слегка вымученные улыбки, и Джин точно с такой же улыбкой попивал «хайболл», выжидая момент, когда можно было бы пристойно «испариться».

Неожиданно за спиной его прозвучал милый женский голос:

– Хай, Джин! Вот так встреча!

Он обернулся и увидел красавицу Лиз Сазерленд, которая только что вошла в зал в сопровождении двух поджарых журналистов, мальчиков лет сорока.