Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Маркс и Гитлер, Бетховен и Шварцкопф, Гейне и Карл Мей с прародителями типа Освальда Шпенглера.

– Я читал его «Закат Европы».

– Это наш позор… – вздохнул Лот.

– А Эрнста Буша вы любите? Я помню его песни. Особенно «Болотные солдаты»…

Лот не спеша подошел к роялю, поднял крышку, прочел вслух:

– «Беккер»!.. Можно?

– Бога ради.

Лот придвинул стул, толкнул клавиши и негромко запел:

Заводы, вставайте,Шеренги смыкайте.На битву шагайте…Шагайте, шагайте…Проверьте прицел,Заряжайте ружье.На бой, пролетарий,За дело свое.Джин открыл рот от изумления.

– Вы молодец!

Николай Николаевич подошел к роялю.

– Видимо, есть у нас всех что-то такое, что не истребить и не унизить.

Джин прикурил и сфотографировал теперь Лота с Николаевым.

– Куда же оно денется, наше прошлое! – Лот встал. – Мой отец был спартаковцем. Его замучили в гестапо. Мне и самому порядком досталось. Я мог бы составить реестр пыток и зверств, учиненных надо мной.

– Чем вы теперь занимаетесь, товарищ Рунке? – поинтересовался Николай Николаевич.

– Я по профессии переводчик, а по призванию – петрограф.

– Ваше призвание – моя любимая наука. Я ведь коллекционирую камни. Не будь я математиком и не приговори меня к ней создатель, я бы…

Лот порылся в карманах и достал оттуда два удивительных агата. Прежде чем протянуть их Николаю Николаевичу, он, как истый камневед, потер их рукавом пиджака.

– Они точь-в-точь коктебельские!

Николай Николаевич вначале положил камни на ладонь, а потом каждый из них поочередно поднес поближе к глазам.

– Обработаны по первому классу, – сказал он. – Что ж, раз так – пойдемте. – И он увлек Лота и Джина за собой в кабинет.

– Обед готов! – послышался из столовой голос Инги."

"Николай Николаевич торжественно достал с полки свои сокровища: коробки, в которых, как птенцы в гнездах, лежали агаты, сердолики, фернанпиксы самых разнообразных форм и расцветок.

Лот обшарил глазами кабинет.

Три стены снизу доверху были обшиты полками. Здесь в основном были книги по математике, физике и биологии. Одна полка отдана русской классике. Много словарей – немецких, французских, английских. У окна стоял огромный стол из красного дерева; казалось, он состоял из сплошных ящиков, не только впереди и сзади, но и с боков. Над столом возвышалась старинная лампа с куполообразным абажуром. На стене висел портрет молодого Эйнштейна, играющего на скрипке.

– У вас, по-видимому, в кабинете не курят? – предупредительно спросил Лот, разглядывая у окна продолговатый и прозрачный как слезинка сердолик.

– Я не курю, – как бы извиняясь, сказал Николай Николаевич, – и у меня в кабинете друзья стараются тоже не курить.

– Я, я, натюрлих!..