Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

– Ты какой институт кончал?

– Рижский, – спокойно сказал Джин. Брагговская прессовка давала себя знать: он улыбчиво смотрел прямо в глаза Рубинчику и в то же время был готов в случае разоблачения мгновенно оглушить его и в два счета дать деру.

– Свейке! – гаркнул вдруг Рубинчик и на мгновение вытянулся.

Сергей и Игорь расхохотались.

– Что вы сказали? – улыбнулся Джин.

– Ты в баскетбол играл? – спросил Рубинчик.

– Вообще-то играл, – осторожно ответил Джин.

– Августа Калиньша знаешь? – напористо спрашивал Рубинчик. – Лаймона Крауля? Мишу Османова?

– Знаю, конечно, всех этих ребят, – сказал Джин. – Еще бы их не знать!

Глаза Рубинчика загорелись мечтательным огоньком.

– Эх, какие были у нас рубки с рижанами! Вы бы знали, ребята… Увы, все в прошлом… Слушай, Жека, а тебя я ни разу не видел в основном составе…

– Я в основном играл в водное поло, – сказал Джин.

– Все! Вспомнил! Я тебя видел в Кишиневе на спартакиаде «Буревестника»! Точно?

– Скорей всего именно там, – сказал Джин. – Мне кажется, я тебя тоже припоминаю. Броски с угла, если мне не изменяет память. Ты бросал с угла?

Рубинчик заорал что-то нечленораздельное, обхватил Джина за плечи и заговорил, обращаясь к своим друзьям:

– Видали, а? Вот это встреча, а? И где? В Хайфоне? Ну, дела! Потряска! Вот дали стружку! Вот шарик, а?! Ну не юмор ли?! – и так далее, целый набор почти непонятных Джину словосочетаний.

Оказалось, что они оба выпуска 1961 года и встречались отнюдь не только в Кишиневе, но также и в Сочи и, кажется, в Одессе; у них была масса общих знакомых, а интересы их (во всяком случае, спортивные) почти совпадали. Обнаглев, Джин задал Марку вопрос о какой-то неведомой ему Ольге, а потом ввернул в разговор и Нину, и оба раза Марк в притворном смущении опускал глаза, а потом хохотал, очень довольный: не злитесь, «дед», как будто вы не были молоды…

Они все впятером пересели за столик в углу, заказали водки и каких-то вьетнамских закусок, в которых, как оказалось, Марк Рубинчик знал большой толк. Все шло прекрасно, и вскоре все за столом уже называли его Жека и «старик», и только один момент заставил Джина снова напружиниться.

– Пьешь ты, Евгений, как-то не по-русски, не залпом, а глотками, – сказал Андрей Фомич, но тут же и добавил: – Вот что значит в Риге жил. Привык, значит?

– Каков поп, Андей Фомич, таков и приход, – сказал Джин, очень довольный, что вспомнил в нужный момент эту пословицу.

Разговаривать с «дедом» было ему гораздо легче, чем с молодыми русскими, особенно с Рубинчиком. «Потряски» и «железки» Рубинчика порой ставили его в тупик, но он ловко изворачивался."

"Джин заметил, что моряки относятся к своему молодому доктору хоть и дружески, но несколько снисходительно, и не упускают случая подтрунить над ним.