Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

цыганка БЕВЕРЛИ РАЙС.

Ресторан декорирован художником МАРКОМ ДЕ МОНТ-ФОРТОМ.

Кухня под управлением известного русского шефа ИГОРЯ ТАТОВА.

Открыт до 3 часов ночи.

Ресторан «Русский медведь» на 56-й улице – самый старый, еще дореволюционный, русский ресторан в Нью-Йорке. Владельцы – мистер и миссис Т. Тарвид. Брюхастый швейцар с бородой адмирала Рожественского, медные тульские самовары, старики официанты с трясущимися руками, сохранившие еще кое-какие ухватки залихватских московских половых, смирновская водка с двуглавым орлом, шустовская рябиновка, филе – медведь с брусникой, пирожки с гусятиной, сбитень, медовуха, бульон ан Тассе, грибы, стэйк по-татарски, торт «Балаклава», клюква-кисель, коктейль «Танин румянец», импортная икра фирмы «Романоф кавьяр компани» (пять долларов порция), водкатини, одесский оркестр под управлением несравненного Жеки Бульбаса. Пятьдесят пять лет непрерывного сервиса, ура!

Когда прибыла компания Лота, вечерняя программа была уже открыта. Жека Бульбас, человек совершенно неопределенного возраста, потряхивая крашеными черными кудрями, и дородная дама Нелли Закуска в сопровождении струнных и пианино печально пели на два голоса:

Смотрю как безумный на черную шаль,И хладную душу терзает печаль.Когда легковерен и молод я был,Младую гречанку я страстно любил…– О чем они поют, Натали? – спросил Лот, когда они заняли стол.

– Когда он был молод, он любил гречанку, – перевела Натали.

– В Греции хорошо, – сказал Рон Шуц. – Я жил там на берегу моря в пещере, играл на гитаре день-деньской…

– А что ты ел, Рон? – спросила Наташа.

– Там рядом был курорт, всякая богатая шпана. Эти паразиты иногда приносили мне суп, куриные кости, потом я собирал мидий, всегда был сыт.

…Я помню мгновенье. Текущую кровь…Погибла гречанка, погибла любовь, –еле сдерживая слезы, закончили романс Жека Бульбас и Нелли Закуска. Немногочисленная публика зааплодировала.

– Чем кончилось? – спросил Лот.

– Гречанка погибла, – сказала Наташа и вдруг почувствовала настоящую тоску по погибшей гречанке и жалость к человеку, который умел так любить.

– А тебя любили гречанки, Рон? – спросила Пенни.

– О господи! – махнул рукой Рон Шуц и отвернулся.

В ресторан, отдуваясь, ворочая шеей в тесном воротничке, вошел Тео Костецкий, он же Джи-Ти Брудерак. Под руку он вел юную девушку с расширенными, словно чего-то ждущими, глазами, ну просто Натали Вуд.

«Тоже с прикрытием, молодец», – подумал Лот, не сводя глаз с дяди Тео.

Дядя Тео, заметив его, смиренно поклонился и остановился в выжидающей позе.

Лот махнул ему рукой, приглашая к столу.

– Вы не возражаете, если мой знакомый сядет с нами? – с подчеркнутой вежливостью обратился Лот к битникам.