Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Тогда он ощетинивался, готовый постоять за себя.

Жизнь словно переломилась пополам.

Где-то там, на том берегу, остался Нью-Йорк, дом в Гринич-Виллэдж, мама, Наташа, окна в сад, послушный ему руль «де-сото», колледж, друзья, свобода.

А здесь все, что начиналось, было сковано новыми, еще не осознанными законами жизни.

И люди были совсем другие, с другими инстинктами, реакциями.

Даже слов на вооружении у каждого, так показалось Джину, стало значительно меньше. Зато вечно вертелось на языке, бесконечно повторяясь: «Да, сэр. Нет, сэр».

Джина сразу же отвратил от себя красномордый Чак. И поразил жестокостью беспощадный «драминг-аут».

Вот только смешной, неуклюжий Берди да неутомимый Бастер отогревали его своим присутствием…

…Вслед за Бастером Джин подошел к первому окну, назвал свой номер и получил брезентовый рюкзак с замком. В других окнах он получил брюки, куртку, «джамп-бутсы» на толстой каучуковой подошве, белье, судки, столовый прибор и, наконец, в последнем окне – медальон.

На его рюкзаке несмываемой краской написали:

«Джин Грин 1-44».

Чак торопил с построением.

– Ты русский? – спросил он у Джина, ожидая пока все будут готовы к построению.

– Разве похож?

– Просто у меня нюх на своих.

– «На своих»? – Джин смерил его взглядом.

– Сэр. Нужно в разговоре со мной всегда добавлять «сэр». Понял?.. Ты где родился?

– В Париже, сэр! Третьего февраля 1934 года, сэр. В пятницу, сэр. В день преподобного Максима-исповедника, мученика Неофита, мучеников Валериана, Кандида, Акилы и Евгения и Ватопедской божьей матери, сэр!

– Остряк из «яйцеголовых», да? – усмехнулся Чак. – Я из тебя сделаю мученика Неофита! Ты у меня запоешь «Лазаря»! Стано-о-овись! – неожиданно скомандовал Чак.

Строй вывели на плац. Все, кроме Берди, выглядели молодцами. Только на нем топорщились брюки (он все же поддел набрюшник), рукава куртки – им выдали легкую тренировочную форму – «фетигз» – были ему велики.

– Бегом! – с ходу скомандовал Чак.

И они побежали.

От плаца до полигона было примерно четыре мили. Обливаясь потом, они бежали по выжженной, голой, пустынной земле, поднимая тучи пыли, но ни разу не прозвучала команда «стой».

От безветрия пыль висела в воздухе. Она забивалась в глаза, в уши. В горле першило – временами Джину хотелось повернуться и крикнуть: «Куда мы бежим, зачем?» Но он сдерживал себя и продолжал бежать.

Вначале Джин не торопился. Он пропустил вперед японца Кэна и венгра Тибора, затем его обошли Бастер и Джордж.

Джин считал, что вот-вот за спиной послышится свисток мастера-сержанта, прибывшего на плац к построению, и бессмысленный бег прекратится.

Но свистка все не было, а пыль, взбитая бутсами впереди бегущих, не рассеивалась.

С каждым шагом все трудней и трудней становилось дышать.