Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

 – Скотч? Бурбон? Ржаное виски?

– Я спрашиваю тебя, парень, где завещание твоего отца?

– В сейфе, инспектор.

– В библиотеке?

– Наверное.

– Его там нет. Не было ли у твоего отца сейфа в банке?

– Насколько мне известно, нет.

– Кому завещал твой отец свое состояние?

– Он собирался оставить пожизненную ренту матери, а все остальное поделить между сестрой Натали и мной.

– Сколько же приходилось на твою долю, мой мальчик?

Джин допил стакан, ошалело покрутил головой. Он все еще чувствовал себя так, словно противник на ринге послал его в нокдаун.

– Сколько? Черт его знает! Отец много роздал в благотворительных целях, особенно эмигрантам, покупал Кандинского, Шагала, Малевича. Пожалуй, тысяч сто…

– Сто тысяч? Что ж! Это неплохо. Вчера двое черномазых ухлопали в переулке пьяного за пятерку. И старик тратил, выходит, твое наследство, транжирил его, раздавал эмигрантам. Так, так! Сто тысяч! И пожить ты, видать, любишь в свое удовольствие.

– Куда вы гнете, инспектор?

– Посмотри-ка сюда, паренек, – пробасил инспектор и показал Джину на мясистой ладони фото широкоскулого, тонкогубого человека с глазами-пуговицами. – Узнаешь?

– Нет.

– Этот тип пришил твоего старика. Его зовут Лефти Лешаков.

Джин сжал ручки кресла.

– Скажи-ка, парень, где и с кем ты был сегодня между одиннадцатью и полуночью?

Массивная фигура инспектора, его басистый рык и красное, как полицейский фонарь, лицо излучали непреклонную властность, тупую, уверенную в себе силу. Но Джин не привык, чтобы с ним разговаривали таким тоном.

– Знаете что, инспектор? – медленно проговорил Джин, ставя на стол стакан. – Называйте-ка меня лучше мистером. Последний нахал, которого мне пришлось проучить, проглотил почти все свои зубы. За такие слова я заставлю вас проглотить язык. Я ясно выражаюсь?

– Ты, парень, лучше не задирайся со мной и отвечай на мои вопросы. Подними на меня мизинчик – и я заставлю тебя заплатить триста долларов штрафа.

– Я уплачу шестьсот, двину тебя дважды, и тебе придется выйти на пенсию. Мне не нравится твоя рожа, дядя, у нее цвет мороженой говядины.

– Слушай, беби! Думаешь, ты круто сварен, а? Так я тоже не учитель воскресной школы. Таких болтливых задир я много повидал на своем веку. Хочешь, чтобы я увез тебя в участок? О допросе третьей степени слыхал? Я лично больше верю в кусок резинового шланга или бейсбольную биту, чем в детектор лжи. Мне, в сущности, все равно, заговоришь ли ты до или после того, как мои ребята спустят с тебя шкуру. У нас и Кассиус Клей заговорит как миленький! Сам я не стану марать руки. Щенок! Когда ты писал в пеленки, я служил майором Эм-Пи – военной полиции в Корее.