Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

 — Почему все учащиеся вашего техникума говорят по-немецки?

— Простите, а что им остается делать?

— Не понимаю.

Легкая усмешка тронула тонкие блеклые губы Шварца.

— Дисциплина есть такая — немецкий язык! Экзамены — вот и практикуются.

— И вы владеете немецким?

— Уроженец немецкой колонии под Одессой! А что в этом предосудительного? Мы, немцы, мешаем Советской власти?..

— Разрешите задавать вопросы мне! — сухо прервал Морозов.

— Будьте любезны! Но я никак не уясню одного: зачем меня оторвали от дела, товарищ начальник?..

«Довольно смел и самоуверен!» — отметил Морозов.

Тимофей Иванович много видел людей, вызванных в чекистское здание, и научился различать состояние посетителей.

— Жалоба вот поступила. Мы должны выяснить…

— Насчет немецкого языка?

Теперь улыбнулся Тимофей Иванович, положил на стол перед собою заявление Хлопенюка.

— Был у вас такой Хлопенюк…

— Вы сами понимаете, не мог я принять Хлопенюка. Инструкции из губернии. А он — жаловаться. — Тонкие губы с родинкой под носом поджались, а блеклые глаза обиженно спрашивали: при чем тут я? Инструкция сверху…

Морозов внимательно рассматривал Шварца. Ничего необыкновенного в нем, на первый взгляд, не было. Едва заметные веснушки под близорукими глазами. На лбу три поперечные морщины. Виски серебрятся.

— Так пусть привозит своего хлопчика этот Хлопенюк. Поговорил бы… А то бегут сразу в ГПУ… — Шварц поднялся со стула во весь рост. — Позволите откланяться?..

— Давайте ваш пропуск: отмечу, — Морозов отпустил Шварца.

Когда тот дошел до двери, Тимофей Иванович проговорил вслед:

— Кстати, Хлопенюку снисхождение полагается — член партии с 1903 года, в Николаеве вступал.

Шварц задержался на мгновение в дверях и, как почудилось Морозову, испуганно оглянулся.

— Так я и говорю: пусть приезжает!.. Мы еще раз рассмотрим его прошенье. Может, нам самим вызвать его? Адресок разрешите?

— Зачем же, мы сами сообщим.

Все произошло естественно, и в то же время Морозов видел: Шварц очень встревожен. Впрочем, любой гражданин, вызванный в ОГПУ, был бы озабочен и задал бы себе тысячи «зачем» и «почему».

Из Харькова и Москвы поступили ответы, но ничего нового к сообщениям Хлопенюка они не добавляли. В 1902 г. Шварц Г. М. был учителем в реальном училище, а затем — в женской гимназии. Посещал тайные собрания социал-демократов. Позднее попал в тюрьму, и на этом его след потерялся…

Но вот известие из партийного архива города Николаева и письма Хлопенюка были куда полезнее! Меньшевики в 1905 году способствовали разгрому социал-демократической газеты «Наше дело». Нашелся свидетель очной ставки Шварца в жандармерии с сотрудником тайной большевистской типографии…"

"Из опроса старожилов города стало известно, что узники центральной тюрьмы в 1907 г.