Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Я казался себе ничтожным человеком. Мог бы зайти в ЧК — гордость не позволяла: не зовут, значит, не пойду.

Уже весной возвращался как-то домой с занятий. Впереди шел человек, что-то знакомое показалось мне в его походке. Так ходил Павел Бочаров. Догоняю — он! Обнялись. Зашагали рядом. Карие глаза друга светятся радостью:

— К вам перевели, Володя! А Васю Васильева уже назначили уполномоченным ЧК. А тебя?..

— Смеешься? — озлился я. Но догадался вовремя, что Павел ничего не знает. — Выговор от самого Платонова тогда получил. После поездки в Пологи. С тех пор не зовут…

— Таких хлопцев, как ты, держат на примете, — утешал меня Бочаров. — Бижевич теперь старший оперативный уполномоченный!

— Везет дуракам! — невольно вырвалось у меня.

— Не завидуй, Вова. И у нас есть порох в пороховнице…

— Расскажи, как воевал.

Павел ответил коротко:

— Стреляли, ходили в штыки. До Иркутска дошел, побывал в Чите. А потом приказ — чекистов вернуть на свою службу. Сам Ленин распорядился.

Я откровенно любовался своим другом. На щеке вмятина. Ее не было раньше.

— В тайге наткнулся на сук, — объяснил он.

Не поверил я Пашке: не любит он о себе говорить!

— О тебе я напомню, — сказал на прощанье Бочаров. Домой ко мне зайти отказался — работа!

— А где Оксана? — крикнул я.

— Ждет! Скоро свадьба…

А через неделю — и у меня праздник! Получил официальное уведомление:

«С мая 1921 года Громов Владимир Васильевич утвержден помощником оперативного уполномоченного службы движения, телеграфа и военных сообщений».

Перескакивая через две ступеньки лестницы гостиницы «Астория», где помещалась ЧК, бегу в отдел кадров. Да, все правильно — я штатный чекист! Пулей вылетел на улицу. Тысячи солнц светили мне. Увидел в небе голубей — два пальца в рот! И разбойничий свист оглушил прохожих.

— Неприлично, молодой человек! — осадил меня благообразный старик с тростью.

— Виноват, папаша!

Бегу на станцию к отцу.

— Чего сияешь, как начищенный самовар?

— В штат зачислен!

— О-о-о, вперед, сынок! — Отец с чувством пожимает мне руку. Ему тоже приятно: младший сын у важного дела пристроен.

Направляюсь на базар: даешь каравай белого хлеба! Беру не торгуясь. Встречает Павел:

— С тебя, Гром, магарыч! О назначении, знаешь?.. Поздравляю, друг!

Вечером дома маленькая пирушка: чай с настоящим сахаром внакладку! И досыта — всамделишный ароматный хлеб!

— Замотался ты, Володя, — говорила мама, подвигая горбушку мне. — Одни глаза остались: ученье, работа…

Отец доволен и разговорчив:

— Рязанские водохлебы, нажимай! В молодости, мать, все по плечу!

В первый же день на новой работе разочарование: меня заставили переписывать какие-то скучные бумаги и подшивать их в папку. Потом я читал протоколы допросов, просматривал донесения…

На второй день — то же.