Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Едва волоку ноги.

Он пошел дальше. За ним потянулась цепочка солдат. И те, кому было положено, видели лежащую на полу возле «табурета» бирку и знали, это сигнал: «Приступить к заготовке зарядов».

Воспользовавшись тем, что размещение военного груза на этом пароходе было непривычным, — не по габаритам и удобству разгрузки, а по каким-то иным соображениям, — Шахов направил в дальний отсек трюма рядового Рекова, чтобы тот мог спокойно, не на глазах, открыть один из ящиков с мешочками артиллерийских зарядов, а затем освободить другой ящик такого размера, какие выгружаются, и, уложив туда артзаряды, пристроиться к веренице солдат, выносящих груз.

Когда английский наблюдатель повернулся к выходу из трюма, один из солдат юркнул за ящики, разулся и, держа сапоги в руке, стал пробираться вдоль пиллерса к глубинному отсеку. Он знал, солдаты будут молчать. Все они промышляют в трюмах чего-нибудь съестное. Но от фельдфебеля не ускользнуло, что одного солдата его взвода в установленном порядке движения не оказалось.

«Нашел где-нибудь укромное местечко отдохнуть. Воровать-то здесь нечего», — решил он и пошел искать разгильдяя.

Обшарив все углы и ничего не обнаружив, фельдфебель направился в дальний отсек. Когда он вошел туда, Николай Реков успел только освободить ящик и начал наполнять его артзарядами.

— А-а, вот ты где, вот ты чем занимаешься!.. — зарычал фельдфебель и ударил солдата в лицо.

Солдат упал на бортовой стрингер. Не дав ему опомниться, фельдфебель схватил Рекова за шиворот, придавил к ящику и впился цепкими пальцами в горло. Реков задыхался, силы покидали его. Свободная рука судорожно шарила по крышке ящика, пока не нащупала ломик. Собрав последние силы, солдат ударил фельдфебеля по голове. Руки противника ослабли, и он обмяк.

Реков отдышался, затащил фельдфебеля в промежуток между тюками и завалил его. Быстро перетянул ящик проволокой, взвалил на плечи и направился к выходу.

4На крыльце раздался звон колокольчика. «Сторож», — догадался Салонов. Каждый звонит по-своему.

— Что тебе, Ерофей, надобно? — спросил дьякон, не открывая двери."

"— Дык вот, там прибыли, знаца, к вашему преосвященству. Я ему: «Спать батюшка изволют». А он мне: «Я, грит, не спрашиваю тебя, что его преосвященство делает, а велю доложить: раб божий умирает, священника просит».

Услышав последнюю фразу, Салонов встрепенулся. Это был пароль.

— Проси его, — приказал дьякон.

Накинув рясу, он вышел на крыльцо. Тусклый свет на веранде едва освещал узкую полосу клумбы, устроенной вдоль стены.

Три тени подошли к крыльцу, остановились.

Первый мягким баском повторил пароль:

— Раб божий умирает, священника просит.

— Сан священника мне не дарован, — ответил дьякон.

— Не для панихиды, для исповедания просит.