Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Дуденко самым подробнейшим образом растолковал сво­им подчиненным, как действовать в том или ином случае, были, вроде бы, учтены все возможные пути отступления Парамона, если он вздумает оказать сопротивление, может быть, даже вооруженное, и бежать, но... человек располага­ет, а Бог... наверное, именно эту поговорку вспомнил бы ус­лужливый батюшка Покровской церкви, доведись ему учас-твовать в обсуждении действий лейтенанта Семена Дуденко по поимке преступника.

Ждали всю вторую половину дня. К воротам церковного двора подходили и, прочитав объявление, уходили люди — все больше старушки в ситцевых платочках, с котомками, в ко­торых, наверно, были их нехитрые приношения попу и его присным, получившим сегодня незапланированный выходной. Принесла молоко молочница, приезжал на телеге старьевщик, собирающий «утильсырье».

Будулаев не появлялся.

Семен боролся с дремотой: встал чуть свет, а здесь, в сарае, было тепло, тихо. Он так удобно устроился в мягком кресле.

Сумерки спустились на город сразу, окутав здание собо­ра, ограду и беленый домик священника густыми лиловыми тенями. Фонари на площади не горели, поп не зажигал огня может, улегся спать, может, тоже сидел у окна, любопытст­вуя, что произойдет во дворе."

"Семен думал о предстоящей операции спокойно: волне­ние улеглось, потому что все как будто было продумано И ему не хотелось ударить в грязь лицом перед Шукаевым. Ему нравилось работать под началом Жунида Халидовича. Тотникогда не дергал своих людей, не навязывал им без нужды свою волю, наоборот, всячески поощрял инициативу и самос­тоятельность, иногда даже, может быть, дольше, чем следо­вало, держал их в неведении относительно собственных до­гадок и планов, чтобы не подавить их воли начальственным авторитетом.

Запреты и категорические указания от него они получа­ли лишь в тех случаях, когда он был абсолютно уверен в своей правоте. Но и тогда, насколько возможно, он стремил­ся обосновать свою точку зрения.

Вечер выдался душный. Листья ореха не шевелились на фоне лилово-синего неба, казались аппликацией, вырезанной из черной бумаги.

Площадь умолкла, лишь изредка шаркали по асфальту вдоль улицы шаги запоздалых прохожих да разливались на все лады сверчки и цикады в малиннике.

Семен протер носовым платком слипающиеся, глаза и осторожно приоткрыл дверь. Так лучше видно. А его самого со двора невозможно разглядеть во мгле сарая.

Едва он успел засунуть платок в брючный карман, как на землю-, возле собачьей будки, на затененное собором пространство, влажно хлюпнув, шлепнулось что-то мягкое, тя­желое.

Дуденко вздрогнул и напряг зрение, всматриваясь в тем­ноту. Бросали, скорее всего, со стороны ограды.

Тихо...