Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Оказавшиеся по существу не у дел муллы и шейхи либо превратились в жал­ких побирушек, либо скатились в болото уголовщины, даже не пытаясь прикрываться личиной поборников истинной веры.

Некоторые из них жили вполне безбедно, хотя нигде не работали; конечно,— на окраинных улочках старой части го­рода, подальше от шумного центра, где все на виду, жили тихо, не обращая на себя внимания, стараясь понапрасну не мозолить людям глаза и во всем следуя древней лакской пословице: «Овечий язык ешь, а человечьего берегись». От­сюда — и высокие каменные или глинобитные заборы, и массивные, окованные железом калитки с оконцем-глазком, запирающиеся на крепкие засовы, и громыхающие во дворах цепями откормленные злобные волкодавы.

В калитку одного из таких дворов ранним июньским ут­ром сорок первого года постучался мужчина в горской папа­хе из золотистого курпея, гимнастерке из старого сукна, порядком потертой, давно, как видно, не стиранной, и в та­ких же галифе, вправленных в сапоги. Смуглое лицо его с тонкими щегольскими усиками на верхней губе, выражало туповатое почтение и затаенный страх, когда он, после не­которого колебания, три раза, с равными промежутками, стук­нул в калитку костяшками пальцев."

"Во дворе звякнуло, послышалось глухое рычание. Муж­чина в папахе постоял, вороватым взглядом окинул пустой узенький переулок, спускающийся под гору, и постучал еще раз.

Приоткрылось с той стороны круглое маленькое отверс­тие в калитке, и на раннего посетителя глянул выцветший, в красных прожилках, старческий глаз.

—  Ты? — спросил после долгой паузы дребезжащий глухой голос.

—  Я, святой отец. Впусти с миром,— робко ответил посетитель.

—  Входи.

Закрыв калитку на засов, встретивший раннего гостя старик в длинном до пят шелковом халате и расписных мяг­ких чувяках, с белым тюрбаном на голове, ворчливо пробор­мотал что-то и показал костлявой рукой с сухими белыми пальцами на посыпанную гравием дорожку, ведущую к дому.

— Иди вперед,— без малейшего акцента сказал по-рус­ски старик, легонько толкнув в спину явно оробевшего ви­зитера.

Тот покорно повиновался, с любопытством рассматривая двор и постройки. Все тут было крепко, надежно, с запасом.

Полутораэтажный дом из желтоватого кирпича с затей­ливыми украшениями и полумесяцами на пилястрах, крытый круглой старинной черепицей. В форме оконных рам, дверей, крашеных, видимо, давно, но чистых и аккуратных, мелких кирпичных деталях наружных подоконников и наличников чувствовалось тяготение к восточному великолепию, ограни­ченному, однако, скромными размерами постройки и почер­ком мастера, которому явно не доставало чувства меры и пропорций — домик вышел приземистый, кряжистый, и ему вовсе не шли все эти тяжеловесные излишества.