Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

—  В чем, собственно, моя миссия? — убрав со стола руки, точно боясь прикоснуться к лежавшему перед ним об­рывку бумаги, спросил художник.

—  Помогите нам установить, из какого издания этот листок,— сказал Дараев.

—  Причем, имейте в виду, что дело связано с убийст­вом,— жестко добавил Жунид.— Страница эта служила пы­жом в патроне.

С художника в момент слетел весь его лоск, и надмен­но-скептическое выражение лица сменилось неподдельным испугом.

— Я что же... я, конечно...— он для чего-то встал, по­тер руки, опять сел и, взяв лупу, обычную принадлежность графика, работающего в технике первого рисунка или граттографии, принялся внимательно рассматривать листок.

Прошла минута, другая. Дараев вытер платком вспотев­ший лоб.

— Не припоминаете? — не выдержал он. Художник, не отвечая, еще несколько секунд изучал листок, потом торжествующе выпрямился и, захихикав, сно­ва начал манерничать пуще прежнего.

—  Вам повезло, э-э-э, дорогие мои. Вы напали на чело­века, которому не занимать зрительной памяти. А уж если рисунок — мой, так тем более. Я свой штрих узнаю из ты­сячи...

—  Неужели вы?..— Жунид с недоверием и надеждой посмотрел на художника. В эту минуту он был готов простить ему все — и франтоватую внешность, и чисто выбритые полные щеки, и покровительственный тон.— Неужели вы... вспомнили?

—  Вспомнил — не то слово,— продолжал тот свои хваст­ливые разглагольствования,— Я просто узнал. «Родная речь» для IV класса черкесской школы. Издана год назад, пример­но в августе сорокового. Да... год назад... подумайте — еще войны не было...

—  Вы нас простите,— сказал Жунид,— великое, конеч­но, вам спасибо, но... но мы должны иметь хрестоматию, чтобы не было и тени сомнения.

—  О! Понимаю, понимаю, э-э. Одну минутку,— он вско­чил, походкой балерины на пуантах прошествовал через всю комнату и открыл книжный шкаф. Поковырялся в нем, брез­гливо отставляя мизинец, когда рука его касалась пыльных корешков книг.

— Вот, пожалуйста!

Жунид взял учебник, стал лихорадочно листать.

—  Позвольте... Так, дальше, дальше — вот! Видите. При­несите-ка ваш замызганный лист. Совпадает? Совпадает. Рисунок к басне «Орел и- Курица». Это — огромное крыло, чувствуете? Остальное сгорело.

—  Чувствую.

—  Честно говоря, мы не надеялись на такую удачу,— с восхищением сказал Дараев.— Память у вас действительно редкостная.

Прощаясь, Жунид уже безо всякого предубеждения по­жал вялую белую руку художника. «Вот и верь после этого первому впечатлению,— подумал он.— Так, вроде бы, скольз­кий какой-то, а дело свое, видимо, знает неплохо...»

—  Что теперь? — спросил Вадим Акимович, когда они вышли из издательства и присели на скамейку в сквере на­против.— В адресное бюро? Но там нет сведений, в каком классе учится тот или иной ребенок.