Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

В этот день запомнившийся на всю жизнь не одному Шукаеву а очень многим кого так или иначе коснулась война Жунид проснулся раньше обычного, разбуженный пронзитель­ным телефонным звонком Такой уж достался им телефон в этом гостиничном номере — резкий, горластый,— соседи даже жаловались администрации, потому что звонили Жуниду и Вадиму из разных мест достаточно часто   Приходил монтер, долго ковырялся в аппарате, вроде бы поправил, но через два дня в упрямом телефоне оглушительно щелкнуло, и он заго­лосил пуще прежнего. Жунид взял трубку.

—  Да. Что? — он мгновенно подскочил, сбросив с себя одеяло и сел на кровати, опустив босые ноги на коврик. Вадим тоже проснулся и, сонно щурясь, с недоумением взирал на голый атлетический торс друга.

—  Кто это в такую рань?..— потянувшись, спросил он, но, увидев неожиданно изменившееся, жесткое теперь лицо Жунида, тоже сел и, оставив беспечный тон, уже с беспо­койством повторил свой вопрос:

—  Что случилось?

—  Да. Да,— отрывисто сказал Жунид.— Хорошо. Есть. Мы будем через двадцать минут...

—  Что?

Жунид положил трубку и несколько секунд молча, неви­дящим взглядом смотрел в пол. Лицо у него было перевер­нутое.

—  Война,— сказал он глухо.— Они все-таки напали..

—  Кто звонил? — вскочив с кровати, спросил Дараев.

—  Гоголев.

—  Поднимают по тревоге?

—  Да. Одеваемся. Быстро.

Больше они не разговаривали до самого управления, куда приехали точно через двадцать минут, как и пообещал Жу­нид. В вестибюле сидел помдеж и регистрировал прибываю­щих сотрудников. Люди стояли группами и шепотом разго­варивали. Тихий шелестящий шепот что-то напоминал Шукаеву, только он никак не мог сообразить,что именно: ассо­циация не давалась, ускользала. А тут еще подошел его че­ред регистрироваться. Его записали. Он оказался тридцать пятым по счету. В мозгу засела эта цифра, и он потом пол-Дня не мог от нее избавиться, мысленно повторяя: «Тридцать пятый... тридцать пятый...»

Только несколько недель спустя, вспомнив тишину того июньского утра в вестибюле управления и многоголосый тре­вожный шепот под его сводами, он понял, что это было по­хоже на подавленное, заторможенное состояние, которое воз­никает в доме, где кто-то умер."

"Было около шести утра. Медный звон последнего удара старинных часов донесся из кабинета Коноплянова, и секре­тарь пригласил всех в зал заседаний. По дороге Жунид еще раз окинул взглядом Вадима, посерьезневшего Семена Дуден-ко, Сугурова и Маремкулова. «Мои — здесь»,— подумал он и, взяв Дараева под локоть, двинулся с ним к первым рядам стульев.

На сцене за длинным столом президиума, накрытым тем­но-бордовой суконной скатертью, молча и хмуро стояли оба заместителя начальника управления — Гоголев и Леонтьев. Самого Коноплянова не было.