Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Коноплянов не забыл и об известной в то время полити­ческой «оси» — Рим — Берлин — Токио, напомнил и об агрессии японского милитаризма в Китае с целью колониаль­ного его захвата, о происках фашизма в Европе, где Гитлер подчинил своему господству многие страны, о политической блокаде Англии и индифферентной позиции США, пока, как видно, не собирающихся оказать помощь британскому льву."

"Виталий Николаевич процитировал наизусть часть заяв­ления советского правительства по этому поводу: «... завтра может быть уже поздно, но время для этого не прошло, если все государства, особенно великие державы, займут твердую недвусмысленную позицию в отношении проблемы коллектив­ного спасения мира...» — он опять сделал паузу, словно про­веряя, какое произвел впечатление.

— Черт возьми! — растерянно пролепетал кто-то.

—  Неужели — война?!..

—  Товарищи, разговоры потом,— сказал Конопляное, постучав по столу костяшками пальцев.— Сейчас — о деле. К вашему сведению — в Келуе, Кошице и других городах Чехословакии, Польши и иных стран, находящихся под пя­той гитлеризма, созданы специальные школы разведчиков, где обучаются будущие агенты для заброски в СССР в качестве шпионов и диверсантов. Наши задачи...

Виталий Николаевич еще минут двадцать говорил о не­обходимости принятия срочных мер по наблюдению за воз­духом, соблюдению режима строжайшей бдительности, о взя­тии под особый контроль кошар в горах, колхозных станов, аулов в отдаленных и глухих ущельях — на случай возмож­ной высадки вражеских парашютистов.

—  ... вся ответственность за выполнение этих задач ло­жится на вас, Виктор Иванович,— вставая, заключил Коноплянов.

—  Есть,— коротко отозвался Гоголев.

Открылась дверь и вошел секретарь, застыв у дверей в почтительной позе.

—  Что там еще?

—  С вами хочет говорить управляющий Госбанком. Ска­зал — очень важно.

—  Переключите.

Дождавшись, пока за секретарем закроется дверь, Вита­лий Николаевич сел к телефонам и поднял трубку.

— Да, я. Здравствуйте. Что?!.— он сдвинул к переноси­це седеющие густые брови и с силой опустил ладонь на стол.— Говорите яснее! Да... Когда это произошло? Как? Повторите, я запишу...— он выдернул прямоугольный листок бумаги из пачки таких же, плотно уложенных в пластмассо­вой узкой коробке без верха, стоявшей возле письменного прибора, пошарив по столу, нашел ручку и что-то размашис­то написал, придерживая бумажку локтем другой руки.— Хорошо. Все. Примем меры.

Положив трубку на рычаг так осторожно, как будто она была сделана из хрупкого стекла, Виталий Николаевич с минуту молча смотрел на притихшее совещание, переводя сразу ожесточившийся взгляд с одного лица на другое.

— Вот. Пожалуйста. Извольте радоваться,— наконец буркнул он.— А все наша недоработка.