Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Кто-кто, а Коноплянов был великим масте­ром отчитывать человека, не называя его по фамилии, обхо­дя прямые обвинения, но выстраивая разговор таким обра­зом, что собеседник всегда точно знал — речь идет именно о нем

Леонтьеву, человеку деятельному, добросовестному, но тихому и скромному, не приходило на ум спорить с началь­ством и уж совсем невдомек было, что Коноплянов принад­лежит к той породе руководителей, для которых важно чис­то внешнее, показное благополучие и нет дела до существа. Лишь бы исправно «крутилось колесо», а если при этом ржавеет ось и вылетают спицы — неважно: на наш век хва­тит

Коноплянов вообще считал милицию кляузным учрежде­нием, ошибочно навязанным органам государственной безопас­ности. Вслух Виталий Николаевич, разумеется, таких вещей не говорил.

В свете сказанного, как теперь часто пишут в отчетах и газетных статьях, вполне объяснимы те события, которые последовали одно за другим вскоре после приезда начальни­ка управления из Ставрополя.

Начать с того, что за время его отсутствия произошло несколько случаев нарушения законности, к которым Коноп-лянов обыкновенно относился так, будто они являлись пря­мым следствием нерасторопности и неумелости его подчинен­ных. А раз это было без него — тем более. Наломали дров и — «баста». Теперь ему предстоит расхлебывать."

"Жарко стало в первую очередь Петру Яковлевичу Леонть­еву. Прежде всего он получил нагоняй за непринятие неот­ложных мер по ограблению на ярмарке в ювелирном магази­не. Начальнику угрозыска Бондаренко был объявлен строгий выговор «с занесением», а лейтенант Маремкулов сдал ору­жие и прошествовал на гауптвахту за то, что упустил Цыга­нова. Трое суток ареста за халатность при исполнении слу­жебных обязанностей. Незамедлительно был издан и второй приказ, отмечавший решительные действия пожарников, свое­временно потушивших пожар на овцеферме совхоза «Приго­родный».

Сергей Тимофеевич Бондаренко счел наказание слишком суровым и тотчас послал рапорт в Москву с просьбой пере­вести его в Белоруссию, где жила его мать. Не поставив об этом в известность Коноплянова, он продолжал с прежней неторопливой методичностью вести розыск Цыганова и его неизвестного сообщника.

Прошло три дня, в течение которых Виталий Николае­вич Конопляное знакомился со всей документацией, касаю­щейся нападения на продавщицу ювелирного магазина Пари-тову, кражи овец на совхозной ферме, пожара и его ликви­дации, обыска на Шахарской прядильной фабрике, произве­денного по просьбе старшего сторожевой охраны Кумратова, подозревавшего, что шерсть убывает «налево» неведомыми ему путями. Кстати, обыск ничего не дал.

Вывод, сделанный Конопляновым в результате рассмот­рения всех этих дел, был неожиданным для него самого.