Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Бекбоев продолжал бродить, ловко лавируя в толпе с ви­дом человека, твердо знающего, куда и зачем он идет, хотя на самом деле это был не первый его визит на черкесский рынок — вот уж вторую неделю он слонялся тут, всматриваясь в лица, в надежде увидеть кого-то из тех, с кем прежде был связан. Рахману до зарезу нужен был кто-то из них, потому что воз­можности, открывшиеся ему на его новой должности загото­вителя Шахарской прядильной фабрики, что в двадцати верс­тах отсюда, не давали ему покоя ни днем, ни ночью. Сам ан не мог их использовать, эти возможности, ни при каких обстоя­тельствах, ибо был, что называется, все время на виду, под-неусыпным оком закона, и малейшее подозрение могло пошат­нуть его нынешнее вполне благополучное состояние, которо­го он достиг с немалым трудом и которым гордился.

Рахман неслышно вздохнул, стряхивая с галифе муку, которой обсыпал его какой-то старик карачаевец с мешком на спине, и хотел уже направиться к выходу, как вдруг сбо­ку и немного наискось от себя, там, где кончались стойки, увидел сидевшего на траве человека с седеющей бородой, одетого не по-горски.

Красная феска, расшитая восточным узором, теплый полосатый халат, подпоясанный белым кушаком. Обладатель всего этого сидел по-турецки, скрестив ноги, обутые в чувя­ки с загнутыми носами, и продавал амулеты или дуа, как их называют адыги. .

— Сам аварский шейх освятил их словами корана,— тихо говорил бородач по-черкесски столпившимся вокруг женщи­нам.— Вот этот, желтый, ото всякой хвори. Лихорадку как рукой снимает, грудную болезнь и мужскую немочь, а вот этот, синий,— от несчастья и беды охраняет.

Амулеты были разложены перед ним на циновке: цвет­ные муслиновые треугольнички, ловко настеганные шелковой нитью и обшитые зеленоватым витым шнуром.

Женщины теснились около него робкой стайкой, шепта­лись и качали головами, пересчитывая монеты и не решаясь выбрать, какой же дуа следует купить — от болезни или от нежданного горя."

"Рахман машинально отступил назад, под прикрытие ши­роченного корявого ствола шелковицы, и оттуда продолжал некоторое время наблюдать за человеком в феске.

«Скрутила тебя тюряга, седой стал, старый мошенник»,— подумал Бекбоев безо всякого сожаления.

Кто бы мог подумать?.. Хапито Гумжачев, адиюхский конокрад Хапито, угнавший некогда знаменитого жеребца-карабаира и сообщник человека, размозжившего прикладом старой берданки череп сторожу Траму Лоову,— сидит теперь в пыли, обрядившись, как арабский дервиш, и продает аму­леты!

То же продолговатое тупое лицо, торчащие уши, похо­жие на примятые тыквенные листья, и массивная, словно вырубленная топором, нижняя челюсть. Только волосы побе­лели, и на шее разбежались глубокие тени морщин.