Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

—  Волнуешься? — участливо спросил Дараев, когда, про­ехав по обсаженной тополями дороге к мосту, они поверну­ ли на проселок.

—  Понимаешь,— простодушно ответил Жунид.— Каждый раз, как приезжаю,— волнуюсь... Мать уже немолода... да и отец тоже. Хотя оба они крепкие, на здоровье не жалуются..."

"Дараев вздохнул с затаенной завистью. Жунид тотчас же понял состояние своего товарища, который вырос без роди­телей, и сконфуженно сказал:

—   Они тебе понравятся, вот увидишь.

... Селение было небольшое, дворов на сто или чуть боль­ше. Машина остановилась возле чисто выбеленного домика с навесом, разделенного на две половины. В левой жили ста­рики, в правой — молодые и гости, в которых у Халида Шукаева никогда не было недостатка. Недаром старик любил повторять, добродушно усмехаясь в усы: «Если у тебя нет гостей, плоха твоя судьба».

Вокруг дома тянулась изгородь из жердей акации. В глу­бине двора стояли коровник, курятник и небольшой плете­ный ду под кукурузу.

На шум мотора вышел высокий худой старик в черкеске и коричневой барашковой папахе. Он сразу узнал сынй, но не бросился, всплеснув руками, ему навстречу, как ожидал Ва­дим, наблюдая их встречу, а остановился, исполненный достоинства, поджидая, пока подойдет сын. Они обменялись сдер­жанным рукопожатием, и Жунид тотчас же обернулся, подо­звав Вадима и шофера и представляя их отцу.

Халид поклонился и протянул Дараеву руку.

— Салам алейкум, дорогой гость,— с едва уловимым ка­бардинским акцентом сказал он.— Мой дом — твой дом, друг моего сына — мой друг.— Потом пожал руку шоферу и при­гласил всех в комнату.

Здороваясь и глядя в глаза старика, Вадим все понял. Внешняя холодность встречи вовсе не означала, что отец не­доволен приездом сына. В глазах у Халида блеснули слезы радости. Но, верный стародавним кабардинским обычаям, он не должен был обнаруживать своих чувств при посторонних. То же самое повторилось и в доме, когда появилась мать. Она подавила светящуюся в глазах нежность к сыну и только не­надолго прижалась седой головой к грубому сукну его пальто. И тут же смущенно отпрянула, бросив извиняющийся взгляд на мужа.

Когда закончилась веселая церемония раздачи подарков, прерываемая восклицаниями и одобрительными возгласами, мать исчезла на кухню стряпать, а мужчины уселись в комна­те на тахте и на стульях — вести свой мужской разговор. Хозяин из уважения к гостям говорил по-русски, ни разу не позволив себе перейти на кабардинский язык.

Из младших Шукаевых дома оказался только Аубекир, колхозный агроном, очень похожий на старшего брата, разве что немного плотнее его.

Кунацкая, в которой они сидели, была обставлена просто, но уютно.