Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Нужно было доложить Дыбагову о состоянии расследования, посоветовать­ся относительно дальнейших действий, а заодно показать руку хирургу. Рана воспалилась и сильно болела.

Вадим Акимович тоже обрадовался случаю повидаться с женой и, едва скрывая нетерпение, простился с Жунидом у трамвайной остановки, пообещав через два часа быть в уп­равлении. Жунид явился к Дыбагову, не заходя домой.

Асхад Асламурзович встретил его чуть ли не с распрос­тертыми объятиями, но от Жунида не укрылась какая-то не­понятная напряженность и неловкость в поведении началь­ника.

Шукаев начал было рассказывать о том, что сделано, но Дыбагов, все так же избегая его взгляда, перебил:

— Я в основном знаком с вашими успехами... и одобряю все, что вы сделали. И знаете, голубчик, ведь вы устали... Езжайте-ка сейчас домой... Отдохните, а потом и поговорим. Скажем, завтра утром. Кстати, должен приехать и замести­тель начальника управления милиции Северо-Кавказского края Иван Михайлович Колосунин... Знакомы с ним?

—  Встречался. Так мне идти?

—  Разумеется. Отдохните денек. И не принимайте близко к сердцу...— Дыбагов прикусил язык.

—  Чего не принимать близко к сердцу?.. Асхад Асламурзович, я все время чувствую, что вы от меня что-то скрыва­ете. Я прошу вас...

—  Нет, нет, дорогой, увольте,— замахал руками Дыба­гов.— Я не гожусь для таких разговоров. Идите к Жене Кондареву, он все знает...

... Домой Шукаев ехал, испытывая удивительное безраз­личие ко всему на свете. То, что рассказал Кондарев, не было для Жунида неожиданностью — он давно подозревал Зулету, и тем не менее поразило его. Одно дело предполагать, дру­гое — знать наверное, когда уже не остается места сомнени­ям. И самое непонятное, что он не находил в себе зла на свою запутавшуюся жену. Наверное, он сам виноват не меньше. Нетрудно быть непогрешимым, когда у тебя есть Дело, кото­рому ты служишь, которое захватывает тебя целиком. У нее же не было ничего... И он не помог ей найти. Наставления­ми ведь не поможешь. Зулета мимо ушей пропускала его нотации и упреки,..

Уже возле самого дома он вдруг представил себе встре­чу и замедлил шаг. Сейчас она будет снова лгать, изворачи­ваться, юлить и плакать. В нем накипало раздражение. Мо­жет, не заходить вовсе?..

Но он вошел, пересилив себя.

Зулета, одетая, лежала на кровати поверх одеяла и смот­рела в потолок. Бледное лицо ее со следами бессонницы было грустным и отрешенным. Глаза сухие.

—  Здравствуй,— тихо сказал Жунид.— Вот я и приехал.

—  Вот ты и приехал,— повторила она, садясь на крова­ти.— Ты еще не знаешь?

—  Знаю.

—  Тем лучше. Ты меня, конечно, прогонишь?.."

"Это было что-то иное — ровный, потускневший голос Зулеты, ее молчаливая покорность и приниженность.