Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Тише всех вел себя местный почтальон Арап Хохлов, длинный нескладный детина с удивительно голубыми глаза­ми, навечно, казалось, затаившими недоуменное выражение.

И, наконец, Мустафа Зизарахов, друг и сотрапезник Дзыбова. Круглое, осоловевшее лицо Мустафы блестело, как медный таз. Он пил и потел. Потел и пил, будто задавшись целью накачать себя самогоном до основания. Впрочем, рот­мистр несколько раз намекал, что у Мустафы был повод для того, чтобы «надраться в стельку». Зизарахов не отвечал на придирки."

"Женщины напропалую кокетничали и хихикали. Одна из них — русоголовая, лет тридцати в темно-малиновом сукон­ном платье, звалась Ларисой и была родной сестрой Агапа и супругой Алексея Петровича. Заняла она эту почетную долж­ность год назад, когда Буеверов овдовел.

Молодую цыганку Риту притащил с собой Феофан третий. Она строила глазки ротмистру и, бренча на гитаре, тянула надтреснутым контральто старинный романс: «Я вам не гово­рю... (у нее это выходило: «не говору...») про тайные стра­данья...».

Феофан ревновал и толкал певицу под столом коленкой.

—  Баста! — хлопнул Унароков ладонью по столу: — Рита, хватит песнопений. Мы о деле говорить будем...

Женщины переглянулись и упорхнули на половину Буе-веровых. У Алексея Петровича был железный закон: разго­вор о делах — не для женских ушей.

— Думаешь, я не знаю, почему ты нос в тарелку опус­тил? — обращаясь к Мустафе Зизарахову, сказал ротмистр, когда женщины скрылись.— Может быть, ты сам скажешь?

— А чего мне гово... говорить? — заплетающимся язы­ком ответил Мустафа.

— Ты не знаешь?

— Он не знает? — иронически поддержал Буеверов, пох­лопывая себя по тугому животу

— Говори, вон-да! — не остался в стороне и Феофан третий.

— Он скажет, за это я ручаюсь,— проскрипел Тау  Го­лос у него был тихий и хриплый. Как будто на ржавых не­ смазанных петлях поворачивалась тяжелая дверь. Тау замол­чал и выразительно поиграл столовым ножом.

— Вы что? — испугался вдруг Мустафа.— Я разве скры­ваю?.. Да вы же и сами знаете: Газиз влип... взяли его два дня назад. Сидит в КПЗ.

Тау положил нож на место.

—  Почему молчал раньше? — как всегда, улыбаясь, спро­сил Буеверов, отхлебнув самогона и жуя соленый огурец. Улыбался он все время, но иногда улыбка его заставляла собеседника поежиться.

Мустафа, отрезвев, зябко передернул плечами.

—  Я... я сказал бы все равно...

—  Ладно,— оборвал Унароков.— Хватит. Что будем де­лать? Кто знает этого Шукаева? Нужно ли его опасаться?..

—  Я знаю. Слышал о нем от Хахана,— сказал Тау.— Да, его надо бояться, Асфар. Он не отстанет. Хахан советовал уходить с Кубани.

—  Так уж и уходить?. — швырнув на пол куриную кость, пробормотал Унароков.

—  Да. А почему бы нам не смыться в Абхазию?

—  Он прав,— деловито заметил хозяин.