Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

—   Опоздали,— хрипло сказал он, увидев в свете фона­рей собаку и людей, одетых в милицейскую форму.— Сей­час я оденусь.

Вадим, выставив ногу, не дал ему закрыть дверь и про­тиснулся внутрь.

—   Оденетесь в нашем присутствии! Коблев, ребята! Идите за мной.

Когда хозяин засветил керосиновую лампу, Дараев раз­глядел, наконец, его лицо.

—  Зафесов?!

—  Я и есть...— хмуро отозвался старик, натягивая шта­ны.— Только ничем я тебе, начальник, не помогу... Скрывать не стану: был Газиз у меня. Был и ушел. Бурку взял, коня взял... и ушел. Далеко теперь...

—  Куда он направился?

Зафесов застегнул воротник рубашки, помедлил и, при­щурившись, поднял руки:

—  Про то я не знаю. Про то аллах знает...

—  Предъявите ваши документы,— сказал Дараев, с ин­тересом разглядывая бывшего вожака всех конокрадов и аб­реков старой Адыгеи. Это была первая встреча Вадима Аки­мовича с Хаханом Зафесовым. Дараев знал его только по рассказам Жунида и фотографиям регбюро."

"Зафесов вел себя совершенно спокойно. Достал из кар­мана связку ключей, открыл старый, изъеденный шашелем шкаф и взял с полки бумаги. Пока Дараев просматривал паспорт и многочисленные справки об отбытии сроков нака­зания, Хахан безучастно сидел на табуретке. Только руки его были неспокойны. Крупные кисти с узловатыми жилистыми пальцами, когда-то, видимо, тонкими и красивыми, беспрестан­но двигались. То он потирал ими колени, то вкладывал одну в другую, ладонь в ладонь.

—  Осмотрите дом и двор,— коротко сказал Дараев, об­ращаясь к Махмуду Коблеву. Тот послушно вскочил и вмес­те с одним из осодмильцев приступил к обыску. Но, как Дараев и ожидал, ничего особенного они не нашли.

—  Рассказал ли вам Дзыбов, как он бежал из-под кон­воя? — спросил Вадим старика.

—  Зачем спрашиваешь, начальник? —-без улыбки отве­чал Зафесов.— Ваше угро знает, что старый Хахан — нейтра­литет. С тех пор, как Советская власть стала на Кубани, Хахан никому ни зла, ни добра не делает. Живет тихо. Ни­ кого ни о чем не спрашивает. Если секрет ему скажут, он не выдаст. Гость придет — примет. Накормит, напоит, в до­рогу проводит. Газиз гостем приходил. Бурку просил, коня просил. Я дал.

—  Какой может быть нейтралитет? — возмутился Мах­муд и покраснел, сетуя на себя, что не выдержал и вмешал­ся в допрос.

—  Э-э! Сынок! — горделиво усмехнулся хозяин и продол­жал, по-прежнему говоря о себе в третьем лице: — Ты еще не появился на этот свет, когда Хахан на лихом коне с де­сятком добрых джигитов нападал на байские усадьбы. Билбаев Хахан. Деньги и скот отбирал, бедным отдавал. Кула­ков тоже не жалел. А теперь нет ни баев, ни кулаков. Ком­мунисты всех прогнали. Кого теперь грабить? На крестьяни­ на Хахан еще руки не поднимал. Вот и есть нейтралитет...