Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

—  Где золото? Как вы, очевидно, понимаете, говорить придется, господин поручик!

—  Вы что? — снова подскочил Тигран Вартанович, сжи­мая кулаки.— Да как вы смеете?..

—  Смею. Федоров назвал вас поручиком. Это и застави­ло вас отнестись к нему с доверием. Форточка была откры­та, и техничка все слышала. Она подводила в это время фундамент вокруг здания! Разговор ваш о Сапиеве был бо­лее чем подозрителен. И, к вашему сведению, Федоров — вовсе не Федоров, а фальшивомонетчик и авантюрист, неудав­шийся художник в прошлом...

—  Нечего шить мне дело! — заорал Ивасьян, перестав сдерживаться.— Мало ли кто как меня назовет! Это не ос­нование!..

— Верно. Но в вашем личном деле — странный пробел. С 1919 по 1921 год. Справки за эти два года о вашей работе в Фастовском райотделении милиции — чистейшая липа!

— Это еще надо доказать!

-- Завтра-послезавтра вам будут предъявлены доказатель­ства. Наконец, еще одно: Муталиб Акбашев...— Ляпунов сде­лал намеренную паузу. Тигран Вартанович замер, но не сдви­нулся с места.— Акбашев вчера пытался бежать за границу на иностранном судне...— Ляпунов снова помедлил, сообра­жая, все ли говорить Ивасьяну. Беда в том, что Акбашеву по дороге из порта в город удалось бежать. Вот уже сутки как его ищут.

—  Еще вопрос,— продолжал Степан Степанович.— Если не ошибаюсь, Акбашев — личность вам не безызвестная?

Лицо Ивасьяна исказилось.

— Один, значит, хотел, подлая тварь,— очень тихо ска­зал он.

— Один. Воробьева перед тем, как ее задержали, успела дать ему знать о вашем аресте...

Дыбагов сидел молча. В глазах его было страдальческое выражение, будто он мучился зубной болью.

«Хороший ты человек, Асхад Асламурзович,— подумал Ляпунов, бросив взгляд в его сторону...— но нельзя быть таким близоруким...»

— Будете говорить? — равнодушно спросил Степан Сте­панович Ивасьяна.

— Да,— махнул тот рукой — Пишите...

11. КТО ТАКОЙ ГАЗИЗ?..

Часа в три ночи Жунид неожиданно проснулся. Это слу­чилось с ним в первый раз за все время его оперативной работы. Несколько минут он лежал неподвижно, еще весь во власти какого-то назойливого видения, преследовавшего его во сне. Потом снова закрыл глаза, пробуя вспомнить, но не сумел.

Он лежал на деревянной раскладушке в доме Махмуда Коблева. В углу, на тахте, храпел Дараев. Жуниду вдруг захотелось бросить в него чем-нибудь, но он сдержался и, потихоньку встав, оделся и вышел во двор.

Ночь стояла тихая и темная. Ни одной звезды. И совсем тепло. Не похоже, что средина октября.

В конюшне заржала лошадь. Жунид беззвучно засмеял­ся. Ну конечно. Во сне его преследовал один и тот же кош­мар: скачущий прямо на него вздыбленный конь с одним ог­ромным глазом во лбу. Жунид увертывался от него, пытаясь бежать, но ноги увязали в жидкой трясине, доходившей ему до колен...