Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Вызвал он и учительницу, Мать Лени Куд­рявцева. Во время допроса Жунид старался быть как можно более осторожным, чтобы необдуманным словом не задеть стыдливости девочки. Кудрявцева несколько раз с видимым одобрением посматривала на него.

Так что же нового сообщила Мария? Собственно, ново­го не было: просто Дорофеев по небрежности не внес этого в протокол. Когда неизвестные втащили девушку в бригад­ный домик, она рванулась. Один из парней схватил ее за воротник платья, и рука его нащупала медальон, висевший у нее на шее. Он сдернул украшение, разорвав цепочку, и от­швырнул на пол. Медальон раскрылся. Второй, тот, что ко­сил, подобрал его и, рассматривая, повертел в руках. Мария закричала и дернулась, пытаясь вырваться. Схватив ее, ко­сой взмахнул рукой и медальон отлетел куда-то к стене

Потом уже, когда они ушли, обессиленная и разбитая, обливаясь слезами, она искала безделушку, но так и не на­шла. При первом осмотре места происшествия Дорофеев тоже не обнаружил медальона, который был дорог Марии как по­дарок матери, умершей два года назад.

Что же касается Лени Кудрявцева, то он нужен только для того, чтобы подтвердить услышанную им кличку — Пако.

Словом, если Хатумов откажется назвать настоящее имя человека, которого упоминает в письме как Пако,— дело пло­хо. Все весьма шатко и проблематично.

Жунид первым выскочил из лодки на остров. Пока осодмильцы привязывали ее, они с Эдиджевым осмотрелись.

К бригадному домику, стоявшему на опушке, вела полу­заросшая тропинка. По бокам ее густо столпились высокие вербы. Домишко накренился, камышовая крыша его слежа­лась и провисла на стропилах, окна покосились, многих сте­кол недоставало."

"Жунид, шедший впереди, остановился на опушке, разгля­дывая это запустение, потом щелкнул несколько раз своим «фотокором» и вдруг... хлопнул себя по лбу Письмо Хакаса он читал в пылу поисков оружия у Озармаса и обратил вни­мание только на знакомую уже кличку — Пако. Все осталь­ное ему, как и Ляпунову, показалось не заслуживающим внимания. Но ведь там шла речь о медальоне!

— Что, начальник? — спросил Гамар.

— Гамар Османович, дорогой! — воскликнул Жунид.— В своих показаниях Сысоева все время называла эту штуку — кулон! А ведь кулон и медальон — это почти одно и то же! Понимаешь, милый ты человек! Как же раньше я не догадал­ся! Хатумов пишет о пропавшем украшении!

Эдиджев почесал в затылке, ничего не понял, но, верный своей привычке прпусту не расспрашивать, промолчал.

Мысленно обругав себя идиотом, каким-то шестым чув­ством ощущая, что близок к истине, Жуни? бпосился к до­мику. Остальные поспешили за ним.

Внутри стоял старый, треснувший посредине дощатый топ­чан, на нем валялась полуистлевшая овчина.