Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

Никому из них не хотелось верить, что щетинкинец, вроде бы честный парень, чекист, мог вот так просто изменить народу и революции.

— Видно, обидели мы его своим подозрением, ожесточили, — с горечью сказал Рудаков. — Всякое тогда случалось, потому что трудно было разобраться в друзьях и врагах. Да и какой у нас был опыт чекистской работы? С гулькин нос.

— Вы считаете, что Леший все-таки изменил? — из-под насупленных бровей Антон взглянул на Рудакова."

"— Теперь не все ли равно? Сыхду убили десять лет назад. Кто убил? Может, чоновцы, а может, бандиты. Его труп был найден в Белогорье и опознан. Вот так обстоит дело с Лешим.

— А если он жив? — вскочил со стула Чеменев.

— Это исключено, — с явным сожалением ответил Рудаков. Чувствовалось, что он все же не до конца уверовал в предательство Сыхды. А ведь только один из четырех присутствующих здесь чекистов встречался с Сыхдой и, более того, вместе с ним вязал есаула Соловьева.

— Так что же это? Только совпадение? — спросил Дятлов, не проронивший ни слова во время рассказа Рудакова. — Вы считаете, что кто-то взял себе ту же кличку, которую носил Сыхда?

— Почему бы и нет? У хакасов часто вспоминают Чыс айну, лесного черта. А кто он есть, новый Леший, предстоит узнать вам. Но, судя по некоторым данным, он против бандитских зверств, хотя и довольно крут характером.

События десятилетней давности, о которых рассказал Рудаков, сами по себе были интересными, но чем-то помочь чекистам в их сегодняшних заботах они вряд ли могли. А предстояло решить немаловажные задачи, и главная из них — нанести последний удар по банде Турки Кобелькова, крупнейшей в таежных районах Хакасии.

— Теперь я послушаю вас. А ну, что делается по борьбе с бандитизмом? — спросил Рудаков. — Об этом мне придется докладывать в Новосибирске.

— По Кобелькову или вообще?

— Давай пока что узко — по Кобелькову.

«Сколько хлопот может принести людям один такой человек, как Турка», — подумал Дятлов. И вспомнилась ему совсем недавняя встреча с председателем чарковского колхоза Иннокентием Ульяновым.

Ульянову, коммунисту, смелому и доброму человеку, пришлось много повозиться с Туркой. Будь Турка кулаком — иное дело, но он — твердый середняк, жил трудом своей семьи. Был у него работящий отец — апсах Соган, была заботливая, не менее трудолюбивая жена Татьяна да двое сыновей-малюток.

Но сам Турка больше ездил по свадьбам и поминкам, работа ему как-то не шла на ум. Заворачивал, бывало, в правление колхоза к Ульянову, плюхался на диван и, развлекая себя, заводил привычный разговор:

— Устал, однако? — с издевкой спрашивал председателя. — Иди спать, я за тебя начальником побуду.

Ульянов нехотя отрывался от дел и мягко выговаривал Турке:

— Не водись с баями. Вступай в колхоз.