Антология советского детектива-14. Компиляция. Книги 1-11

 — Я ведь проверял тебя. Думаешь, из-за строптивости своей упрямлюсь? Не-ет. Я хитрый...

— Да ну? — деланно подивился Губанов. — А я считал тебя дураком.

Лялин надулся. Стоял отвернувшись.

— Месть, понимаешь, тут меня еще держит, — признался он. — Ничего не могу поделать с собой. Так вот.

— А как игуменья к тебе?

— Анастасия, что ли?

— Да."

"— Анастасия баба, конечно, ничего. Красивая баба, и все при ней, но не для нашего мужика. Ей надо их благородие. Мы что, мы черная кость. — Он искоса поглядел на Губанова. — Знавал когда-то ее муженька.

— Лошаков, что ли?

— Ну, Лошаков... Миловидов. Капитан Миловидов. Говорят, застрелился где-то на границе. Дурак. Он вообще-то из психов. Пепеляевец. Они все после ледового похода чокнутые стали. Мозги поотморозили, что ли.

Со стороны Черемшан послышался едва различимый стрекот. Лялин прислушался, навострив по-собачьи ухо. Лагерь насторожился.

— Опять летит, — сказал Лялин тихо. — И какого ему дьявола надо тут?

Гул приближался, и вот на высоте птичьего полета среди верхушек деревьев замелькал аэроплан. Он пронесся так быстро, что Губанов ничего не успел разглядеть: наш это или черт занес с той стороны.

— Нас ищет, паразит. Уж который раз является. Да ничего не увидит. Вишь, как замаскировались? Дай бог выбраться отсюда.

Из землянки выползли Айбоженко и Трухин. Они пошли из лагеря.

— Уже к бабам поперлись, — кивнул в их сторону Лялин.

По дороге к ним присоединился Сокорь, недавно прибившийся кулак из Васильковки.

— Не пускай.

— Попробуй удержи.

Губанов затоптал цигарку.

— Мне пора возвращаться. Не наделайте глупостей. Ждите проводника из Центра. Пока.

Лялин подал ему руку.

— Дал бы провожатого, да...

— Ладно, обойдусь.

У коновязи все трое о чем-то принялись спорить, Губанов вспомнил, что сегодня Теткин должен прийти к тайнику, и ему стало беспокойно.

Дорога на Мухачино. Август 1927 г.

Трое на конях возникли внезапно, как из-под земли. Коренастый в кубанке, поигрывая плетью, спросил:

— Ты чей будешь?

Сокорь растянул рот в радостной улыбке, пихнул Трухина в бок локтем, подмигнул Леньке:

— А я знаю, чей он. Ей-богу знаю. Я его видал в Мухачино, все вынюхивал чего-то там. Чакист он, братцы. Ей-богу чакист. И Гошка говорил, чакист он.

— Ты что, действительно чекист, или он врет? — спросил дружелюбно Трухин, перепоясанный пулеметными лентами. — Ты не бойся, говори.

Ленька понял, что перед ним бандиты и вряд ли он сможет выкрутиться. Он не успел дойти до тайника. Если бы они узнали о тайнике...

— А вам какое д-дело? — дерзко сказал он. Чуя жеребцов, внизу, в лощине у копешки, подала голос Хроська. И тут же тот, кто был в кубанке, ожег Леньку плеткой. Его принялись стегать, приговаривая:

— А... чакист... Попался...