Детектив под Новый год

– А что сын… – горько вздохнула женщина. – Останется с отцом.

– Расскажите, как вам удалось незамеченной проникнуть в кабинет косметолога? – бросил отчим. – Ведь на видеопленке вас не было…

Таню передернуло. Ходасевич же спокойно спросил:

– Еще проще, – усмехнулась Валентина Георгиевна. – В каморке, где я пряталась, есть окошко. Вполне нормальных размеров. И выходит оно в глухой тупик. Так что я с удовольствием послушала, как Яна осыпает свою сестру проклятиями… А потом – спокойно покинула салон.

Таня и Валерий Петрович молчали. У Тани в голове билось: «А ведь мне совсем плевать на Полину! А вот эту женщину я понимаю…»

И тут вдруг Анаит тихонько произнесла:

– Валентина Георгиевна… А что вы Полине перед смертью сказали? Вы объяснили, за что ее убиваете?

– Да, – кивнула секретарша. – Я сказала ей, что знаю: она украла чужого ребенка. А Полина ответила: ты, мол, меня не шантажируй. Все равно ничего не докажешь. Ну, я и не стала доказывать. Просто размахнулась – и ударила.

Секретарша закурила новую сигарету и с вызовом обратилась к своим гостям:

– Ну, так чего мы ждем? Я во всем призналась. Звоните. Вызывайте ментов.

– Я этого делать не буду, – пожала плечами Таня.

– И я не буду, – согласилась Анаит.

А Валерий Петрович лишь еле уловимо дернул плечом и произнес:

– Мы не смеем вас судить, Валентина. Мы просто – как та медсестра в роддоме – пока что промолчим. А что будет дальше – дело вашей совести. Мужчине я в таком случае протянул бы пистолет с одним патроном.

Все дело было в розе. Ярко-красный цветок на заснеженной скамейке привлек мое внимание, когда я шла через парк. Я невольно остановилась, рассматривая его, потом начала оглядываться. В общем-то ничего особенно необычного в появлении розы не было. Допустим, кто-то ждал любимую девушку, да так и не дождался. Ушел, а одинокий цветок остался лежать, точно символ чьих-то несбывшихся надежд.

Я подумала взять его, отнести в тепло, поставить в вазу, хотя, конечно, это было глупо. Цветок успел замерзнуть, а мне самой не до сентиментальных поступков и чьих-то надежд, но, несмотря на вполне здравые мысли, роза волновала и будоражила фантазию. Я сердито покачала головой и заставила себя пройти мимо. И тут заметила молодую женщину. За последнюю неделю я видела ее уже несколько раз, она неизменно привлекала мое внимание, хотя я и не могла объяснить, почему, хотя… хотя было в ней что-то, не позволявшее равнодушно пройти мимо. На вид лет двадцати семи, одета в белую норковую шубку с капюшоном, которая не могла скрыть округлившийся животик – женщина была на последнем месяце беременности. Но не это обстоятельство приковывало к ней взгляд, беременных в городе предостаточно. И не ее красота, хоть и была она удивительно красива.