Детектив под Новый год

Анаит расстроилась, разнервничалась – и, когда срезала кутикулу (Полина всегда просила делать не очень модный сейчас обрезной маникюр), поранила клиентке палец. Первый раз, кстати, в своей карьере. Даже в детстве, когда с девчонками в парикмахерскую играли, она никогда никого не резала. А тут получилось так неудачно, глубоко, сразу кровь хлынула.

Полина, конечно, скандал закатила страшнейший, хозяйка в сердцах Анаит едва не уволила: «Вечно с тобой, Айрапетян, какие-то проблемы»! Хотя проблемы скорее с Полиной, с ее дурной головой – однако подобная мысль владелице салона даже в голову не пришла… Над кровоточащим пальцем клиентки охали, промывали перекисью, мазали йодом, а когда подраненная дама уходила восвояси, Анаит за ней бежала, напоминала, что нужно обязательно промыть ранку еще раз, тем же вечером. И по новой нанести йод, поменять лейкопластырь…

Однако через два дня Полина явилась в салон с пылающими то ли от температуры, то ли от гнева щеками. Оказалось, палец у нее начал нарывать. Ну, тут совсем уж невообразимое началось, таких воплей Анаит даже на рынке не слышала:

– Элитный салоп! Бешеные деньги берете! Посмотрите, что наделали!

Конечно, Анаит тут же уволили. А через неделю в ее домишко (теперь Айрапетян снимала частный домик в умирающей деревеньке вдоль Владимирского тракта) явился курьер. И вручил официальную бумагу. Отправителем была Полина. Она требовала с нее пятьсот семьдесят долларов за лечение (копии чеков из медицинских учреждений прилагались). И еще пятьсот – за моральный ущерб.

– Ну, что же за тварь! – не удержалась Татьяна.

А Анаит только вздохнула и продолжила:

– Будто чувствовала, что это – все деньги, которые у меня есть. Я их почти два года копила…

– Да с какой стати ты должна была их отдавать? – возмутилась Садовникова.

– Полина сказала, что иначе в суд подаст. И дело выиграет. И тогда мне куда больше платить придется, – грустно произнесла девушка.

– По-моему, чистой воды блеф. Совсем не факт, что она выиграла бы, – возразила Татьяна. – А уж насчет морального ущерба вообще зря надеялась. В наших судах его почти не присуждают. А если и назначат выплатить, то тысячу рублей максимум.

– Я знаю, – склонила голову Айрапетян. – Но только… в судах ведь люди сидят. Ваши. Москвичи. – На последнем слове ее голос предательски дрогнул. – А я – нацменка, как вы говорите: «Понаехали тут…» У меня не то что гражданства – даже регистрации нет. Ну, и как ты думаешь, в чью пользу суд решение примет?

– Как же тебя в салон без регистрации взяли? – изумилась Татьяна.

– Хозяйка сказала, на ее страх и риск, – вновь вздохнула девушка.

Впрочем, мелькнуло у Татьяны, хозяйка за свой риск получала немало – четыре пятых заработка сотрудницы.