Почти семейный детектив

Интересно, за что ее убили? И связано ли с этим убийством поручение Гарика? И почему девушка так горько плакала там, в издательстве? Ответов на эти вопросы у Ганны не было, но происходящее ей категорически не нравилось.

Глава десятая

Приключения частного сыщика

Убийство Вольдемара Краевского чем-то цепляло Галицкого. Не отпускало, заставляло мыслями возвращаться к себе снова и снова. Если бы не присутствие писателя в банке перед тем, как была обнаружена пропажа портсигара, Галицкий был бы уверен, что чрезвычайное происшествие, каким бы омерзительным оно ни было, не имеет к нему ни малейшего отношения. Перешагнул бы через него и жил дальше.

Но в истории с писателем было что-то личное, царапающее. И Илья, который привык не копить проблемы, а разрубать их одним махом, неожиданно для себя принял решение нанять частного детектива. Не то чтобы он не доверял следствию или был уверен, что преступление станет типичным «висяком». Просто хотел, чтобы убийство раскрыли максимально быстро, связь Краевского с портсигаром, если она была, установили, а сам Галицкий и, конечно же, Эсфирь Григорьевна оказались бы вне «зоны обстрела», в первую очередь прессы.

— Любопытно, — детектив, которого он нанял, историю выслушал молча, не перебивая, после чего потянулся сильным телом и закурил. — То есть вы ручаетесь, что на записи камеры видеонаблюдения именно Ванюшкин?

— Это он. Он даже одет был точно так же, как на той идиотской писательской встрече, которую меня угораздило посетить. — Илья поморщился, потому что сигаретный дым переносил с трудом.

— И вы уверяете, что до этой встречи никогда не встречались с убитым?

— Нет. Даже не слышал о его существовании.

— Тогда, как вы объясните, что он знал о Фаберже?

— Я не могу этого объяснить. Уже всю голову сломал, — честно признался Галицкий. — Моя жена, моя бывшая жена, — поправился он, — портсигара не видела, более того, не знала о том, что он есть в семье, поэтому рассказать не могла.

— Хорошо, давайте пойдем от обратного. Кто знал о портсигаре?

— Я, мама, старинный друг семьи, адвокат Борис Бирман, который составлял наши с мамой завещания, мой компаньон и друг Павел Горенко, оценщик, которому я носил портсигар на экспертизу. Пожалуй, все.

— Женщины? Помимо вашей жены?

— Жен у меня было три, — сухо сообщил Галицкий. — Однако ни одной из них я про портсигар не рассказывал. Видите ли, сам факт обладания вещью такой ценности для нашей семьи мало что значил. Для мамы портсигар был в первую очередь памятью о ее отце. И я относился к нему тоже как к семейной реликвии. Пусть и дорогостоящей.

— Бывает. — Детектив прикурил новую сигарету от предыдущей, и кивнул, словно признавая, что у богатых свои причуды.