Детектив для уютной осени

– Он едет к Ольге Валерьяновне, – сообразила я.

Через десять минут он тормозил во дворе ее дома, мы предпочли дожидаться в переулке. Берсеньев принялся свистеть, а я – анализировать недавний разговор с Одинцовым. Он занервничал, узнав о находке, и эта оговорка, «вы с самого начала меня подозревали», весьма красноречивая оговорка, надо признать. Берсеньев прав, ему бы радоваться, что у следователей появились новые данные, а вовсе не нервничать. Что-то его, безусловно, насторожило, вряд ли найденная машина. Если в лесу машину бросил Одинцов, к такому развитию событий должен быть готов, рассчитывать, что ее вообще никогда не найдут, было бы слишком наивно. Значит, помимо машины, есть что-то еще… И все-таки я по-прежнему сомневаюсь в его виновности. Ну, нервничал… А я бы на его месте не нервничала? Боится оказаться в тюрьме по ложному обвинению. А кто бы не боялся? И даже эта оговорка… Чего я к ней привязалась? В общем, ничего толкового я так и не надумала и заскучала.

В квартире Ольги Валерьяновны Одинцов пробыл около часа. Его машина вновь оказалась в переулке, и мы пристроились за ней, держась на расстоянии. Теперь он направился в спальный район, я не знала, где живет его брат, но была уверена: Геннадий Владимирович следует к нему. Конечной точкой его маршрута стала серая девятиэтажка. Оставив машину во дворе, Одинцов вошел в первый подъезд.

– Не скажешь, что он нервничает, – заметил Берсеньев.

– Что ж ему, волосы на себе рвать?

На всякий случай я позвонила Димке, узнала адрес Васи Стрельникова. Так и есть, улица Тихонравова, дом пять. Берсеньев припарковал машину в конце двора, сложил на груди руки и приготовился ждать.

– И долго мы будем здесь сидеть? – спросила я.

– По обстоятельствам.

– Сам же сказал, вряд ли он решит бродить по лесу в темноте.

– Сказал. Но если он все-таки решит, а нас рядом не будет… Короче, топай домой и не действуй мне на нервы.

– Какая разница, где тоску гонять, здесь или дома, – буркнула я.

До десяти мы сидели в машине, в конце концов мне это надоело, и я собралась восвояси.

– В шесть утра меня сменишь, – сказал мне Берсеньев на прощание. – Тебя разбудить?

– У меня будильник есть.

В пять я уже была на ногах, и будильник не понадобился, ночь опять выдалась бессонной. Ровно в шесть я входила во двор, Берсеньев вроде бы дремал в машине. Я постучала по стеклу, он уступил мне водительское кресло, потянулся, зевнул и начал меня инструктировать.

– Держишься на расстоянии. Если поймешь, что он направился за город, пришлешь мне эсэмэс и тут же слежку прекращаешь. На проселочной дороге он тебя засечет, так что не вздумай умничать, иначе все дело завалишь.

– А если он весь день будет в городе?

– Значит, не выпускаешь его из вида, только и всего. Справишься? – спросил он с сомнением.