Детектив для уютной осени

Снял комнату, устроился на работу. В день, когда погибла Ира, ушел из дома и больше не возвращался. На работу не вышел.

– Вы знаете, где он сейчас?

– У него ведь есть родственники? Возможно, они знают? Надо немедленно ехать в Голованово. Вам известен его адрес?

– Город небольшой, мы можем… – Он резко поднялся, а я попросила:

– Сядьте, пожалуйста. В Голованово я поеду завтра…

– Геннадий Владимирович, вам в любом случае не стоит с ним встречаться, и я почти уверена, что у родственников мы его не найдем. Вы мне очень поможете, если вспомните: не говорила ли вам Ирина о встрече со старым знакомым. Имени она могла не называть.

– Нет, – после паузы ответил он. – Точно, нет… ничего подобного.

– Может, это произошло чуть раньше, например, когда она ездила навестить подругу?

– Ни о каком знакомом она мне не говорила. Если вы думаете, что моя жена с кем-то встречалась… и ничего не сказала мне…

– Встреча могла быть самой безобидной.

– Расскажите мне о нем, что это за человек, что их связывало?

– Юношеская любовь, я полагаю. Потом они расстались, как это обычно бывает…

– И через столько лет он… убил мою жену? За что?

– Я бы не спешила с выводами. И на вопрос «за что?» ответить не берусь. Пока по крайней мере. Это может быть месть, зависть к чужому счастью…

– Боже мой… – Одинцов закрыл лицо руками, но тут же убрал их и посмотрел на меня.

– Ограбление я тоже не исключаю. Судя по всему, Дыбенко жил небогато… повторю еще раз: выводы делать рано…

– Но почему следователь до сих пор о нем не знает? Они же обязаны…

– Следователю я сообщу завтра.

– Вы ведь уверены, что это он? Уверены?

– Для уверенности слишком мало фактов. Но его исчезновение в день убийства вашей жены выглядит подозрительным.

Я подумала, стоит ли рассказать ему о машине, и в конце концов, решила: не стоит.

– Я вам очень благодарен, – облизнув пересохшие губы и с трудом подбирая слова, сказал Геннадий Владимирович. – Вы за эти дни смогли сделать куда больше, чем они за целый месяц. – Кто такие «они», было ясно без вопросов. – Я знал, что у вас получится. Знал…

«Тогда вы знали куда больше, чем я», – чуть не брякнула я в досаде.

– У нас до сих пор нет с вами официального договора, – заволновался он.

– Это не имеет значения.

– Если Дыбенко сбежал, вряд ли. Мне это просто не по силам. Поэтому завтра я и сообщу о нем следователю.

– Да… – кивнул он. – Так, наверное, правильно.

В понедельник я, как и положено трудящемуся человеку, отправилась на работу. Обложилась бумагами, но мобильный держала под рукой: ждала звонка Берсеньева. Агатка, обнаружив меня за столом, слегка удивилась:

– А где мне быть, ты ж мой работодатель.

– Раньше тебя это не останавливало, чтоб на целый день смыться.

– Я и сегодня смоюсь, но попозже.