Детектив для уютной осени

Последнее время я все чаще склонялась к мысли, что сие так и останется тайной. Кроме этой загадки, имелись те, что помельче. При довольно-таки средней внешности он умел произвести впечатление. Бабы по нему с ума сходили, причем их возраст, семейное положение и прочее никакого значения не имели. Вот и я, точно зная, что он редкая сволочь, взглянув на него, вдруг подумала со всей серьезностью: «Хорош». Хотя, задайся вопросом, что в нем такого особенного, голову бы сломала, а ответ так и не нашла.

Одна моя знакомая утверждала: в Берсеньеве очень сильно мужское начало, бабы это чувствуют, вот и липнут как мухи, сами знаете на что.

В просвете между туч появилось солнце, и глаза Берсеньева начали претерпевать странные изменения: из серых становились голубыми, а затем цвета морской волны. Как блестящие стеклышки в калейдоскопе, поверни чуть-чуть – и получишь совсем другой узор. Но больше всего завораживал голос. Интонация тоже была необычной. Волнующей и неторопливой, придававшей каждому слову особую значимость. Век бы сидела и слушала развесив уши.

Насчет голоса я знала точно, это вовсе не подарок природы, приобрел он его вместе с чужой фамилией. Должно быть, долго тренировался. Может, и все его прочие достоинства результат непосильных трудов, кропотливой работы над собой. Узнать, каков этот гад на самом деле, захотелось еще больше. Берсеньев между тем придвинулся ко мне и сказал:

– Соскучился. – Он запечатлел на моем лбу поцелуй, а я слабо дернулась.

– Эй, в чем дело? – спросила настороженно.

– Не ерзай, – засмеялся Сергей Львович. – Греховные мысли у меня вызывают исключительно женщины.

– А я кто, по-твоему? – опешила я.

– Ты? – Он дурашливо поскреб затылок и выдал: – Ты – существо.

– Какое еще существо?

– Прекрасное, естественно.

– А потолковее нельзя? – Я знать не знала, что делать, то ли зареветь от досады, то ли заехать ему в ухо.

– Можно попытаться. Вот, к примеру, есть собака такая: чихуа-хуа. Абсолютно бесполезная во всех смыслах, но она необыкновенно скрашивает жизнь своим хозяевам. Прелестная и трогательная. Так и ты.

– Здорово, – кивнула я. – Живешь себе на свете и вроде жизнью довольна, особенно когда в зеркало смотришься: симпатичная девушка. И вдруг находится урод, который заявляет, что ты не девушка вовсе, а собака, к тому же бесполезная. – В большой обиде решила выйти из машины, но Берсеньев ухватил меня за плечо.

– Не злись, – засмеялся он. – Можешь сказать мне какую-нибудь гадость, и будем в расчете.

– Да пошел ты, – буркнула я, погрузившись в непечатные мысли о мужиках вообще и о Берсеньеве в частности.

– Ладно, давай рассказывай, как жизнь. – Машину он припарковал к тротуару, прямо под знаком «Остановка запрещена», и, судя по всему, никуда не торопился.