Детектив для уютной осени

Саня смотрел на него, явно не понимая, о ком он говорит.

– Ну, красотка из нашей гостиницы! В мехах ходит.

– А!.. И чего? Пусть себе ездит!

– До этого я похожий «Кадиллак» возле зоопарка видел, когда мы в твою машину садились.

– А-а, – Саня уважительно посмотрел на Меркурьева, немного подумал и заключил: – Не, я не понял. И чего?

– А до этого она нас привезла в город.

– Ты можешь яснее говорить, дядя?

Не отвечая, Василий Васильевич сбежал с крыльца, накинул на голову капюшон и аккуратно выглянул из-за угла. Саня наблюдал за ним. В дождливом полумраке виднелся огонек его сигареты.

– Нет, отсюда не видно, – негромко сказал Меркурьев Сане. – Номеров не разглядеть! Подожди, я сбегаю, гляну.

– Давай, – махнул рукой Саня.

Меркурьев поглубже натянул капюшон – по всем правилам маскировки, – выскочил на тротуар и побежал в противоположную от «Кадиллака» сторону. Пробежал несколько шагов до кафе-стекляшки, при входе в которую маялся мокрый бездомный пес. Он порывался войти, когда в стекляшку заскакивали посетители, и не успевал протиснуться в двери.

Меркурьев немного постоял возле кафе, словно прикидывая, зарулить на кружку пива или нет, повернул обратно, перешел улицу и заспешил – ни дать ни взять работяга возвращается домой после трудового дня!

За спиной послышалась ругань – охранник выдворял мокрую дворнягу, видимо, прорвавшуюся внутрь.

С его точки зрения, ничего не было и не могло быть хуже на свете, чем нищие старики, брошенные дети и бездомные собаки.

Отворачиваясь, словно от дождя, он проскакал мимо белой машины, еще раз оглянулся, дошел до перекрестка и по другой стороне вернулся обратно.

– Ну? – с крыльца спросил Саня.

– Ее машина, – Меркурьев откинул капюшон и стряхнул с него воду. – И сама там.

Саня подумал немного.

– Это значит, ей что-то от нас надо. И она не хочет выпускать нас из виду.

– Может, у нее мать в соседнем доме живет?

– А в зоопарке отец служит привратником, – поддержал его Василий Васильевич. – Говорю тебе, это неспроста!

Мокрый пес, оглядываясь, бежал по противоположному тротуару и через дорогу свернул к ним.

– Как это они под дождем бегают, – как юный натуралист поразился Саня. – И на снегу лежат. Не холодно им.

– Да, может, холодно, – возразил Меркурьев. – Они нам не говорят. А мы не спрашиваем.

Мокрый пес сделал круг по двору, задрав голову, посмотрел на мужиков и стал забираться по ступеням. Он был совсем небольшой, с нелепыми ушами, слишком большими для острой морды и кургузого тела.

Саня щелчком отправил сигарету в урну – она описала дугу и точнехонько попала куда надо, – неожиданно присел на корточки и погладил пса по башке. Тот смотрел вопросительно.

– Вась, – произнес Саня озабоченно, – ты тут постой, не отпускай его.