Детектив для уютной осени

Что еще?

– А в мосфильмовском павильоне?

– Что? – недоуменно спросил Комиссаров.

– Вызывали его? Никанин специально приехал из пансионата.

– Кто вам сказал, что я его вызывал? – поморщился режиссер.

– Сам Юрий Платонович.

– А кто ему заказывал пропуск?

– Спросите у Пилютика. Наверное, он.

– Как странно… – проговорила Лионелла и, конечно, слукавила. Теперь она как никогда хорошо понимала, к чему идет дело. – Вообще откуда он взялся?

– Его привела Бирюкова. Отрекомендовала как друга и специалиста по воинским традициям славян и боевым искусствам Руси. Хотя, если между нами, не так он и хорош.

– Вы меня озадачили.

– Не я – вас, а вы – меня. С чего это вдруг вы заинтересовались Никаниным? Что в нем такого? Не понимаю, что в нем нашла Бирюкова.

– На что вы намекаете?

– На то, что в экспедицию Никанин приехал только ради нее.

– И давний. Это очевидно!

К ним подбежал Пилютик:

– Виктор Карлович, когда начинаем?

– Давно! Минут пять как!

– Тогда начинаем! – Режиссер взглянул на Лионеллу. – Снимаем ваш эпизод. Прошу выложиться по полной.

– Сделаю, – пообещала Лионелла.

– Где Стрешнев? – Заметив Максима, вдруг заорал на конвоира: – Снимите с него наручники! В кадр с актером пойдете?

Кто-то из технарей крикнул:

– Вместо коня. И назовем его Буцефалом.

Вопреки ожиданиям, съемки прошли удачно. Лионелла и Стрешнев играли как никогда хорошо.

Режиссер велел оператору снять крупные и средние планы Максима, чтобы потом, в его отсутствие, использовать эти кадры.

Уже вечерело, когда на площадку привезли обед. Вместе с ресторанным фургоном прибыл и Тихвин. Как выяснилось позже, обед оплатил он.

Во время обеда Тихвин подошел к Лионелле:

– Как прошли съемки?

Она сдержанно ответила:

– Спросите у Комиссарова.

– Виктор Карлович сказал – превосходно.

– Ему можете верить.

– Меня интересует ваше мнение.

– Позвольте присоединиться к мнению режиссера.

– Не кажется вам, что мы ходим по кругу? – спросил Тихвин.

– В каком это смысле?

– Держите меня на коротком поводке и не отпускаете.

Лионелла даже перестала жевать от возмущения.

– Вы в своем уме, Егор Макарович? Как смеете говорить мне такие вещи?

– Не делайте вид, что не понимаете. Не притворяйтесь!

– Я давала вам какие-то авансы?

– А разве нет? Кокетство, заносчивость и надменность. Вот ваше кредо.

– Не понимаю, к чему вы клоните.

Разговор принимал странный характер. Устав от такого напора, Лионелла поискала глазами Никанина и заметила его возле дерева. Он рылся в своем рюкзаке.

Проследив за ее взглядом, Тихвин спросил:

– Что вас так заинтересовало?

– Шарф… – проронила Лионелла.

– Шарф, – чуть громче повторила она. – У Юрия Платоновича на редкость красивый шарф.